— По-моему, Дина, ты всё же христианка, — поставил мне диагноз Олежка. — Только не хочешь это признать. Стесняешься, может.
— Да нет же, я просто вменяемый человек, — заверила я его с набитым ртом. — Во-первых, я не верю в бога, а во-вторых, мне не нравится догматика христианских религий. В центр-то обычно ставят дурацкий миф об искуплении несуществующего первородного греха, родившийся из магии козла отпущения древних иудеев: вот даже если ты веришь в сверхъестественное, искупительная жертва Христа — очевидная хрень, не может быть хорошего от чьих-то страданий, а тебе в картину мира зашивают обратное. Получается не бог, а какой-то психованный монстр, по воле которого одни люди убивают другого, абсолютно невиновного, который ещё и молит пронести эту чашу мимо, если можно; и это считается добром и искуплением в планетарном масштабе. А вот хороший вопрос: если апостолы-то спали, откуда они знают, о чём Христос в Гефсиманском саду молился? Наверняка взяли из головы, как и большую часть понаписанного. А в-третьих, если я — вдруг — причислю себя к этому сообществу, то ограничу свою свободу. Я дам тебе имя — вот важнейший приём колдовства: кто назвался — вписал себя в круг; кто назвался — открылся врагу и уже побеждён. Знаешь эту арию Рейстлина? «Ты себя назвала спасителем, так спасай, если вызвалась». Делать добро интересно, только когда ты одновременно свободен делать зло. А если ты причисляешь себя к какой-то по умолчанию светлой группе, то вроде как обязан соответствовать: и тогда делаешь добро словно бы из-под палки. Плюс это открывает простор для манипуляций: тем же тезисом «просящему у тебя — дай» можно издеваться над людьми, даже если не просить чего-то непотребного. И сейчас я могу спокойно отказать, руководствуясь здравым смыслом, просто сказать «не хочу» по заветам профессора Преображенского; а так у меня будет чувство, что я должна была согласиться, исполняя заповедь моей главной священной книги. Нет уж.
Я невольно вспомнила Катаракту и скрипнула зубами: вот если б я тогда в порядке исключения ответила ему, следуя правилу не отказывать просящему, он был бы жив…
— Да и потом иногда, знаешь, хочется кого-то облаять, — прибавила я мрачно, — а то и благочестиво дать по морде; и я желаю делать это без малейших угрызений совести.
Конкретно сейчас, если честно, мне хотелось вогнать вилку себе в запястье, причём так, чтобы она прошла насквозь и вонзилась в стол; и удерживало меня только понимание, что я вполне тривиально надеюсь перевести нестерпимую эмоциональную боль в физическую, изменив её формат на более понятный.
Я постаралась выбросить Покров из головы.
— Ты, Дина, гностиков тогда почитай, раз тебе это близко, — со знанием дела посоветовал Олежка. — Или опять же про богомилов, катаров — слышала о таких? Они критиковали беззаконие и произвол Папы римского; та же инквизиция и против них была введена, не только против евреев. Думаешь, латинцы просто так разрушали катарские замки? Про альбигойские войны слышала?
— Забыла напрочь, — призналась я. — А, погоди, это где прозвучала фраза «убивайте всех, бог узнает своих»? Ну да, а еретики — те, кого убивают, а не кто призывает к подобному. — Я мрачно вспомнила, как учила Страшилу вот этому же, когда мы были в лодке: тьфу ты, кому уподобилась. — Погоди, богомилы-катары — это как манихеи, которые верили, что материальный мир создал дьявол, пока бог спал, а человеческое тело — грязь? Вот психи-то; хотя это, конечно, не повод их убивать.
— Это то, что, как тебе кажется, ты о них знаешь, — с таинственным видом заметил конспиролог, и я одобрительно хлопнула его по плечу. — А истина-то есть.
— Я так понимаю, истина — это то, во что веришь ты? — уточнила я. — Олеж, а ты какое православие-то исповедуешь, если для тебя Христос — белый волхв Радомир, а библейский бог — сатана?
Это я, слава-те господи, никому не подотчётна, а ему-то что говорит духовник, если они такое, конечно, обсуждают?
— Истинное, — торжественно объявил Олежка. — Рассказать? хочешь познать истину?
— Не-не-не! — я поспешно замахала руками, опасаясь рехнуться от подробностей. — Я же сейчас чокнусь с этими ересями и конспирологией! Господи, как же хорошо быть атеистом, не надо ломать голову, где там правда в этом неверифицируемом! Как вы, верующие, с ума не сходите: шаг вправо, шаг влево — ересь!