Парни внимали мне с таким интересом, что я невольно увлеклась. Чтобы слушатели мои не решили, что у нас вся планета с придурью, я заверила, что в цивилизованных странах, коих у нас большинство, такой дичи нет. В качестве инициации можно рассматривать разве что ОГЭ-ЕГЭ и их иностранные аналоги, но даже если не сдал — никто тебя не сожжёт, ты всё равно вполне можешь заполучить своё место под солнцем. И отсутствие высшего образования не помеха: тот же Цзинь Лицюнь спокойно может без бакалаврской степени возглавлять министерство финансов КНР, Азиатский банк развития и, как планируется, будущий Азиатский банк инфраструктурных инвестиций. А все ограничения и блоки — только в голове у самого человека, и чем их у него меньше, чем яснее он осознаёт, что ничто не истинно и, в принципе, всё дозволено, тем лучше для него самого.
— Ещё как можем вытащить удой левиафана, можем пронзить кожу его копьём и голову его рыбачьей острогой, — вдохновенно ораторствовала я, вспоминая книгу Иова. — Они у нас на грани вымирания находятся, левиафаны эти, мы их охраняем, чтоб не сдохли все до единого. И в глубины моря нисходили, и всю широту земли можем обозреть. Первооткрывателю на моей планете податься некуда, белых пятен на карте почти не осталось. И посылать молнии можем, хотя они и не говорят нам: «вот мы», просто потому что говорить не умеют; и облака самолётами разгоняем перед парадами. А можем и создать облачность, распылив жидкий азот или сухой лёд. И дождь можем вызвать, запульнув в тучу йодид серебра, для этого специальные пиропатроны есть; и им же можем и задержать дождь, там всё дело в дозировке.
Они слушали меня, затаив дыхание. Цифра смотрел на меня с такой лихорадочной тоской, что я мысленно приклеила ему ко рту облачко-филактер с монологом Фауста, провожающего взглядом заходящее солнце. «О, дайте крылья мне, чтоб улететь с земли и мчаться вслед за ним, в пути не уставая! И я увидел бы в сиянии лучей у ног моих весь мир: и спящие долины, и блеском золотым горящие вершины, и реку в золоте, и в серебре ручей». Если бы мне пришло на ум основать на Покрове секту землепоклонников, Цифра был бы первым кандидатом. А вот Страшила, как мне показалось, всё-таки испытывал некоторый скептицизм.
— Можем всё это, я правду говорю!
— Да я верю тебе, — произнёс Страшила медленно.
— А как посылать молнии? — спросил Цифра, глядя на меня лихорадочно блестящими глазами.
Приехали. Я ведь не Никола Тесла!
— У вас картофель растёт? — спросила я, подумав. — Нет? А лимоны?
— Лимоны — на юге растут, — встрепенулся Цифра. — Вы умеете метать молнии с помощью лимонов?
— Ну, не метать… — проворчала я. — Чтобы именно метать молнии, нужно кое-что другое, но об этом я вам не скажу, потому что это военная тайна. Я вам могу немножко рассказать про мирный электрический ток. Про ручные молнии. Очень немножко.
— Я раздобуду лимон, — горячо пообещал Цифра.
— А ещё, пожалуйста, что-то цинковое или медное, что-то железное и светодиод.
Я так и знала, что он приуноет.
— Что такое светодиод?
— Лампочка, которая горит без масла и керосина, — ехидно ответила я. — Там электрончики прыгают с одного энергетического уровня на другой. В сильно упрощённом виде. Слушай, а может, есть вольфрамовая нить?
— Вольфрамовая? — переспросил Цифра.
— Тоже металл такой. Раскаляется и светится при этом.
— Да все металлы светятся, когда раскаляются, — проворчал Цифра. — Никогда не слышал. А просто с помощью лимона, цинка, меди и железа — можно метать молнии?
— Да не метать, говорю же, — разозлилась я. — А приручить их. Вообще-то я, знаешь ли, гуманитарий.
— По-моему, она над тобой издевается, — тихо заметил Страшила. — Нет?
Я чуть было не вспылила, но представила себя на его месте. Что, если бы мне кто-то вдруг заявил, что с помощью лимона можно добыть электричество, а я о токе бы никогда и не слышала? А Страшила ещё и добавил это милое: «Нет?» — причём с явной надеждой.