— Идите вы все к чёрту с вашим богом! — закричала я в ярости. — Заколебали! Бога сам человек придумывает, мать его природу, вот он и получается разным — как стили у писателей разные! Какой человек — такой и бог! Если люди из скотского состояния не вышли, у них и бог по-скотски поступает! Если для викингов идеал — это нажраться и поубивать всех нахрен, у них на том свете и Вальгалла планируется! Если тот же Иисус любил людей всем сердцем, у него и Отец небесный готов им помогать по первому зову, лишь бы они сами добра желали! Если для того же апостола Павла нормально, что есть рабы, а бабы и несогласные должны молчать, то у него и боженька должен вступать в дрязги его с Александром медником и предавать врагов анафеме! Я — человек, это я создаю богов, а не они — меня; и это я решаю, в кого мне верить — и верить ли вообще! А я в этом участвовать отказываюсь! Чтоб ещё хоть раз повелась на эту гнусную наживку! Раз за разом бьюсь сердцем об одни и те же грабли!
Мужик внимательно выслушал меня и, ничего не ответив, отошёл к своему столику.
— Извините, — мрачно сказала я официантам; хорошо хоть, других посетителей нет. — Обещаю, больше не повторится. А ты, Олежа, — добавила я сквозь зубы, — если из всего, что я сейчас наговорила, вынес то, что у иудеев психованный бог, дам в рыло. У нас бог не лучше, поверь. Уж я-то знаю. Он тоже мёртвый и застывший.
— Ну ты другую религию поищи, — осторожно сказал конспиролог. — Раз тебе это важно.
— А мне зачем религия без бога? — спросила я ехидно. — Время и деньги некуда больше девать, опиумом народным закидываться? И как мне эту религию-то искать, а? По сапогам, как князь Владимир с Добрыней супротивника себе выбирали? Почитаешь вот так, сравнишь Владимира-Крестителя с его суровым честным батей Святославом — и поймёшь, почему россияне ударяются в язычество. А только и там нету жизни. Нигде её нету, всюду смерть, всюду бездна под ногами!
Конспиролог промолчал, и я немного успокоилась.
— Прав Ницше: был только один христианин, и он умер на кресте, — подытожила я. — А Христос всё равно был классный мужик: он для меня как Нео из «Матрицы». Предлагаю выпить за него как за настоящего человека. Правда, вина я не пью, ну так хоть воду.
Я выпила, Олежка не стал.
— А вот пришёл бы Иисус сейчас — ох, я ему не завидую, — продолжала разглагольствовать я. — Назвали б его антихристом, и в лучшем случае закончил бы он дни как Высоцкий; а в худшем — как у Достоевского в притче про великого инквизитора. Наверное, поэтому ложь об антихристе и придумали, чтобы не слушать тех, кто будет пытаться очистить это учение: чтоб ярлычок готовый был. Ты вот открой текст Апокалипсиса: он же пропитан ненавистью, это убогий язык Ветхого завета, тот же язык, который провоцирует Каина убить Авеля. Это Иисус-то сказал бы, что он кого-то ненавидит, хоть тех же николаитов? Что это за разборки, как у апостола Павла с Александром медником? «Поражу смертью», «пасти жезлом железным»! Души убиенных за слово божие орут: доколе, мол, владыка, не судишь и не мстишь живущим за кровь нашу: хорошо же было слово божие, которое они несли, ясно, от какого бога это благовестие! Если на клетке слона прочтёшь надпись «буйвол», не верь глазам своим. Оттого что у кого-то меч из пасти высовывается, а ноги, как халколиван, прости господи, он Иисусом не делается. А в конце-то снова недвусмысленная угроза язвами: запугать людей, чтоб они разум свой, который искра божия, не включали и усердно толковали чушь, которую прочли, вместо того чтоб вдоволь над ней поржать.
Бездна внизу молчала. Мужик за соседним столиком курил кальян и искоса поглядывал на меня.
— Апокалипсис уже был, — сообщил мне Олежка. — Семнадцатого октября 3084 года до нашей эры; там идёт речь о прошлом, а не о будущем. На это в тексте точные указания, просто при переводе исказили астрологические символы: Лев во втором доме, Марс восходит в Деве в первом доме, Весы управляют двенадцатым домом…
— Мать нашу Деву Весами в Марсе… — простонала я.
— А битва со злом началась в два часа сорок две минуты, когда Луна вошла в шестой дом.
— Олежка, Христа ради смилуйся, — взмолилась я. — У меня органическая непереносимость астрологии.
— Так волхвы-то, которые по тексту дары вашему Иисусу приносили, тоже были астрологами, — ехидно возразил конспиролог. — Думаешь, как они определили, где его искать? По параду планет, который назвали Вифлеемской звездой; получилась этакая стрелочка, указывающая на точку на Земле; и родился он двадцать пятого января седьмого года до нашей эры: за семь лет до предполагаемой, фальшивой даты рождения. Но Христом он не был; Христом был Радомир.