— Страшная женщина, — сказал он честно.
— Да она просто краситься не умеет.
— А хочешь, я тебе будущее предскажу? — вдруг прошипела Лада конспирологу, недобро скалясь. — Знаешь, что с тобой в двадцать втором году случится?
— Не сметь! — крикнула я в голос и на всякий случай встала между ней и Олежкой. — Вот только попробуйте, тогда вы от меня точно не получите того, за чем пришли!
Я удостоверилась, что угадала правильно, когда она злобно опустила глаза.
— Да я не против, — вякнул из-за моей спины конспиролог.
— Замолчи, дурак! — зашипела я, повернувшись к нему и схватив его за грудки. — Не вздумай! Эта стерва за сеанс сдирает столько, что старик Мефистофель зеленеет от зависти!
Лада услышала мои слова и зло улыбнулась. Да скоро мы уже отсюда уйдём?!
Официант забыл, что я в начале вечера говорила, что нужен будет раздельный счёт, но я не стала раздражаться: может, так оно и лучше.
— Олежка, плачу за нас обоих, — сказала я конспирологу на ухо, чтобы не смущать его перед посторонними, — с условием: купи на свою долю жене цветы и каких-нибудь фруктов-пирожных, извинись перед ней и скажи, что она святая, раз живёт с тобой. И не обижай её, слышишь? Я тебе потом подробнее напишу про ультразвук, ещё подискутируем. Приятного аппетита!
Я прихлопнула счёт несколькими купюрами и, подхватив Ладу под ручку, повлекла её из ресторана.
Выйдя на улицу, я глянула на вывеску: «Бардак». Символично. Прямо как у меня в голове…
— Ну что? — спросила я Ладу, лучась дебильной улыбкой. — Куда мы теперь? Что хотели?
— Дойдём до моего офиса, он тут недалеко, полчаса ходьбы, — объяснила она.
— Ага, помню, — подтвердила я.
Можно было бы предложить доехать на метро, но мне показалась невыносимой мысль, что придётся стоять в вагоне, чувствуя свою неподвижность по отношению к его инерциальной системе отсчёта, пусть он и движется сам по себе. Когда полагаешься на свои ноги, то физически ощущаешь скорость перемещения, можешь идти быстрее, а то переходить на бег. К сожалению, сейчас мне приходилось непроизвольно умерять и смягчать шаг, опасаясь случайно прорвать асфальт и упасть в бездну, поэтому мы с ведьмой шли рядом и, к моему отвращению, почти в ногу. Мне хотелось вырваться из этого мерзкого резонанса шагов, но если я всё-таки полечу в бездну, то не узнаю, что Лада собиралась мне сказать. Умом я по-прежнему понимала, что никакой бездны под асфальтом нет…
— Я смотрю, ты наконец подостепенилась, — сказала ведьма ехидно. — Ходишь помедленнее, бережёшь ножки и обувь. Ну да, теперь-то тебя носить некому.
Я засмеялась, решив ничего не отвечать.
Сахарная громада храма Христа Спасителя снисходительно озирала столицу этаким залётным Тадж-Махалом. Москва-река вяло и беззвучно шевелилась в берегах, как будто в них тёк холодный жидкий свинец, а не вода. Если в фэн-шуе действительно считается, что текучая вода уносит с собой горести и печали, то яйца выеденного он не стоит.
Мне вдруг пришло на ум, что Олежка вымолил-таки себе у информационного пространства Вселенной бесплатный ужин за мой счёт, и я чуть не засмеялась в голос. Всегда знала, что на вопрос: «За чей счёт банкет, кто оплачивать будет?» — наиболее уместный ответ: «Мы»; ибо с потолка в этом мире ничего не берётся.
Ну ладно, авось я и банкет по исправлению ошибок оплачу. Гуляем, братцы!
— Как у вас дела? — кротко спросила я. — Вижу, покровский костёр не сильно-то повредил вашему здоровью? Я так понимаю, у вас пачка сыновей, раз вы так спокойно пожертвовали одним из них?
— Я пожертвовала? — Лада сразу сорвалась на крик и начала брызгать слюной. — Тебе все инструкции были даны, я сказала, что надо делать! Проявлять смирение! При посторонних помалкивать без исключений! Если б ты поступала, как говорят, а не по-своему, всё сложилось бы иначе!
Я смотрела на неё и не могла отделаться от мысли, что всё это — словно бы спектакль одного актёра для одного зрителя. Конечно, она вроде как давала инструкции… но если б от них зависела жизнь моего ребёнка, я бы уж точно сформулировала всё яснее и однозначнее… и объяснила, зачем они нужны… и позаботилась бы, чтобы их запомнили…
Я и забыла, какой роскошный офис у специалиста экстра-класса: такую площадь в центре Москвы снимать недёшево. Был он подчёркнуто пустой, безлюдный и мрачный; в приёмной стоял букет полуувядших лилий в напольной вазе, и от слишком сильного, удушливого запаха меня сразу слегка замутило. Стойка ресепшена на входе была покрыта пылью.