— Мадам, а на какую организацию зарегистрирован этот ваш офис?
— «Рога и копыта», — ехидно ответила Лада, роясь в ящиках стойки. — А тебе что за дело?
— Да я во власть податься собираюсь, — не менее ехидно объяснила я. — Интересно просто, что за настолько богатая контора, что снимает такую площадь в центре Москвы — и использует так бездарно. Может, она налоги недоплачивает.
— Куда тебе во власть, — сказала Лада саркастически. — Её алкать надо, стремиться к ней всем существом; на пути к ней можно через что угодно переступить… А ты чего добиться-то можешь? у тебя амбиций ноль: всё для тебя игрушки. Если реально жаждешь власти, чего на Покрове-то её не захватила, как выбрались вы из Озера смерти? Хотелось же отомстить, разве нет? Всё ведь для тебя подготовили, мозги населению промыли как надо, а ты — все полимеры…
— Кто подготовил? — я подумала, что ослышалась. — Вы? А зачем вам это надо было?
Ведьма пренебрежительно отвернулась, гремя чем-то в недрах пыльной стойки.
Я вспомнила свои ощущения и то, как будто бы утратила все моральные ориентиры и принципы, как рыскала в отчаянии, пытаясь отыскать их или создать заново. Нет, нет, хорошо, что я успела сбежать оттуда; дай мне тогда в лапы власть, из меня вышел бы настоящий монстр…
На радость Ладе, судя по всему.
Но вот что странно: если верить тем людям из поселения на севере, они не первый год были в курсе того, что я появлюсь у них…
— А откуда вы знали, что я окажусь именно там? — с подозрением спросила я.
— Тебя, деточка, просчитать несложно…
Лично мне это казалось таким же невозможным, как предсказать погоду в определённый день за сто лет: можно спрогнозировать её разве что в общем, исходя из средних показателей для сезона, слишком уж много факторов там влияет. Хотя, если подумать, вполне можно забабахать и такое предсказание, а затем воспользоваться в нужный день тем же йодидом серебра и подогнать ситуацию под нужный результат.
А ведь до поселения-то сами мы и не дошли. Это жители по своей инициативе шастали по округе и притащили нас к себе. Может, необходимость бегать на лыжах и искать необычное шла у них с предсказанием обо мне в подарочном наборе, просто уже стала привычкой, так что они её и не упомянули.
А может, им подсказали, что надо бы поискать в определённом месте.
— И за какой срок так можно просчитать?
— Время — штука относительная, — ехидно ответила Лада, выпрямившись и с издёвкой глядя на меня. — Это уже и в вашем колхозе знают. Идём.
Она повела меня через приёмную и коридор, включая повсюду мертвенно-белый, как в операционной, свет; он резал глаза, и я пожалела, что у меня нет с собой тёмных очков. Пожалуй, теперь я поняла блажь Айседоры Дункан, которая, если верить Илье Шнейдеру, затягивала люстры оранжево-розовыми шалями.
К счастью, в комнате для сеансов освещение оказалось приглушённое; но первым, на что упал мой взгляд, была красная искусственная ёлочка в гирлянде и с одинокой жёлтой звёздочкой наверху.
Ведьма демонстративно щёлкнула пальцами: гирлянда вспыхнула белым, а потом начала мерцать. Звезда тоже загорелась, хотя проводов, насколько я видела, к ней не подходило. Скорее всего, внутри неё были батарейки, либо же электричество подводилось через ствол ёлки, с которым звезда вполне могла составлять одно целое.
Это выглядело убогой пародией на настоящие покровские ёлки, но у меня болезненно сжалось сердце. И я поняла, что именно этого Лада и добивалась, включив ёлочку; и всё, что я могу сейчас сделать — это взять себя в руки и попытаться мыслить трезво.
Рядом с пустым круглым столиком стояло чёрное кожаное кресло — явно для Лады — и убогий деревянный стульчик — явно для посетителей. Я, недолго думая, села в кресло, не дожидаясь приглашения. Лада скептически наклонила голову, удивляясь моей наглости, но, не споря, опустилась на стульчик, и я удостоверилась, что ей и впрямь что-то очень от меня надо. Потом ещё раз перевела взгляд на ёлочку и уже спокойно вытерла глаза.
Воздух был какой-то мерзкий и неживой; я подумала, что никогда в жизни не сталкивалась с настолько выраженным «синдромом больного здания». К сожалению, здесь не было окон, а то бы я с удовольствием их открыла. Может, это бывшая фабрика?