Сдохнуть, чтобы вернуть Страшилу? да пожалуйста, просто сдохнуть, прямо сейчас, чтобы избавиться от этой чудовищной душевной муки…
— Э-эй! — Лада испуганно затормошила меня. — Стоять, Зорька! Это перебор! Чтобы сработало, должна быть любовь к жизни, стремление жить, иначе нечем будет пожертвовать!
Чернота уходила, но мысли в голове ворочались тяжело, как слоны.
— Пришла в себя? — озабоченно спросила Лада.
Я медленно сфокусировала на ней взгляд. Говорить не хотелось.
— Ты не делай так больше, — закудахтала она. — Нельзя так, уныние — это грех!
Я не выдержала и усмехнулась. Самоубийство — нормально, а уныние — грех. Ну конечно.
— Скажи что-нибудь, — потребовала Лада.
— Я уничтожен, и частицы моего тела разлетаются в этой небесной тверди, моей настоящей Родине, — прошептала я.
— Нормально давай!
— Господи, ты знаешь меня: всё, что я хотел, всё, что я хотел — я хотел петь, — шёпотом произнесла я и умолкла, чтобы не разрыдаться.
Меня душило чувство собственной беспомощности, никчёмности, того, что я всех подвела: Катаракту, Страшилу, весь их орден — если бы я сразу заговорила с магистром, наверняка всё сложилось бы иначе…
— Мерзкая вы тварь, — сказала я, задыхаясь. — Не думайте, что я не понимаю, что и зачем вы сделали. Я всё равно не стану принимать никаких решений, пока не начну снова трезво мыслить.
Лада села на стульчик и кротко уставилась на меня, как будто приглашая приступать к процессу трезвого мышления. Я с трудом приподнялась, прислонилась спиной к стене и вылила остатки воды из чашки себе на голову. Дышать стало немного легче.
— Хорошо, — выговорила я, понимая, что вообще-то решение уже принято и теперь мне нужно как можно больше от него получить, — изложите мне ваше предложение.
— Предложение отличное, — заверила Лада. — Ты вернёшь мне Страшилу. Ну а твой любимый магистр будет жив и через некоторое время даже полностью здоров. — Я не смогла скрыть скептицизма, и она ядовито засмеялась: — Я же сказала, что очень многое могу. Причём я согласна выполнить свою часть авансом.
Как говорил Ручечник, не купишь меня на эту туфту.
— А вы просто отправьте меня туда с одним моим другом и ящиком оружия, и мы сами сделаем всё, что нужно, — прохрипела я.
Мне мигом представилось, как мы на пару идём по тёмным коридорам, как в фильмах, и кладём очередями богемщиков и всех их мерзких прихвостней. Правда, в фильмах у героев обычно не кончаются патроны.
— С пятью ящиками, — уточнила я. — И с бригадой реанимации.
— Ты не сможешь жить на Покрове, — сказала Лада то ли с ехидством, то ли с сочувствием. — Ты не сможешь там долго дышать. Я, чтобы сделка была полностью честной, даже намекну тебе: там всё не совсем так, как ты это видишь. Просто защитный барьер твоего разума… меняет твоё восприятие. Поэтому, кстати, некоторые могут казаться тебе похожими на знакомых людей.
Она замолчала и посмотрела на меня с опаской.
— А, так, по-вашему, если Щука не собрат мой по таксону, то табличку «свой» на нём надо заменить на «чужой» и выставить нолик по двоичному коду? — даже на Покрове я не слышала от себя такого жуткого смеха. — Или это вы намекаете, что персонально мне с ним в любом случае ничего не светило бы? И то верно: так может, ну его к чёрту, какое мне до него дело? Ха-ха-ха! А надо задуматься, да, в чём тут мой личный интерес…
Я ударила кулаком по полу и удивилась, что он не прорвался: он по-прежнему был для меня как рисовая бумага.
— Человек — это не двуногое без перьев с плоскими ногтями, — с отвращением сказала я Ладе. — Это образ мышления и воистину звучит гордо; вот вы, например, кукла бездушная, а не человек, потому что хоть вы и разумное существо, ни грамма человечности я в вас не вижу. А в нём — вижу, и плевать мне, как он выглядит на самом деле. — Я закрыла глаза, соображая, не попробовать ли взять ведьму в заложники, не даст ли это нужного результата; но у меня было чувство, что я не смогу сейчас даже поднять руку на уровень лица, не то что встать и драться с кем-то. — Полностью здоров, говорите?
— Полностью восстановится твой возлюбленный, — истово заверила Лада. — Через некоторое время.
Может ли это быть правдой? Я вспомнила вдруг, как Страшила за одну ночь излечился от своего пареза; и как он смотрел на меня, когда я склеила ультразвуком края раны на его руке. Интересно, смогла бы я и впрямь вырастить ему заново зубы, как собиралась? Достаточно развитая технология… неотличима…