— Ну уж нет, — окрысилась ведьма. — Если не поклянёшься, сделка отменяется. Полностью.
— Да на что вам моя клятва? — попыталась отбояриться я. — Если вы в курсе того, что происходило на Покрове, то знаете, какого я о них мнения и чему бойца моего учила! Захочу — хоть сто клятв дам и все нарушу!
Лада ядовито осклабилась.
— Если б так оно и было, золотая моя, — сказала она вкрадчиво, — ты бы давно уже клятвочку эту дала, не задумываясь… а ты упираешься… Немедленно клянись, что вернёшь мне Страшилу — или сделки не будет. И пусть и дальше возлюбленный твой мучается. Жалко его, конечно…
Стоило бы, конечно, отзеркалить поведение Лады и снова поблефовать, что, коли так, я и сама от всего откажусь. Но я была уже не в том состоянии, а ведьма явно не собиралась отступать. Да и не дал бы тут ничего мой блеф: только слепой не увидел бы, чего мне стоит каждая лишняя минута, пока затягивается обсуждение…
Боже, да какая мне разница-то?
— Клянись, — с нажимом потребовала ведьма. — Клянись своей любовью к нему. Другой вариант я не приму. Клянись или убирайся отсюда вон, у меня и другие дела есть!
Я вдруг беззвучно засмеялась. А ведь на кого-то авторитетно высказанное требование действует как гипноз… Но наверное, и впрямь не стоит больше сопротивляться. Потяну ещё немного, Лада взбесится, и придётся уже умолять её принять мою клятву. Надо мне это — ещё сильнее унижаться?
Иногда любую жизненную силу отдашь и будешь благодарить, что взяли.
— Ладно, — сказала я кротко. — Я действительно люблю их магистра. Так вот этим своим чувством, которое вам неведомо, клянусь вернуть вам Страшилу… в обмен на всё, что сейчас перечислили.
Я уже не помнила дословно, что именно запросила, и боялась что-то упустить, поэтому и выразилась так общо. У меня-то память не как у Щуки…
Наверное, следовало выразиться иначе: не «вернуть вам Страшилу», а «сделать то, что вы сказали, чтобы вернуть вам Страшилу» — ведь реально неизвестно, проистечёт ли от запланированного действия обещанный результат… но мне, в общем-то, было наплевать на такие мелочи. Да и если что-то пойдёт не так в нюансах — мне-то уже будет всё равно.
— По рукам! — торжествующе воскликнула ведьма, и мы с ней ударили ладонями. — Процесс пошёл.
Я скривилась от омерзения — всегда терпеть не могла эту фразу — и снова закрыла глаза.
Мне казалось, что внутри у меня не осталось больше ничего, что я — что-то вроде пустой оболочки человека. «Может, это была сделка с дьяволом, и так себя ощущаешь, когда продал ему душу?» — с невольным ехидством подумала я. Вот только ехидство-то у меня и осталось, никому его не отдам…
Мне казалось, что я странным образом постигла в полной мере идею майи, призрачности бытия. Я всегда понимала, что то, что я вижу вокруг — только картинка, которую интерпретирует мозг… и всё-таки мне не удавалось осмыслить, что те живые люди на Покрове, с эмоциями, стремлениями, страстями — были «не такими, какими я их вижу». Чупакабрами какими-нибудь. Крабами. Или вообще тараканами. Я представила себе таракана с двуручным мечом и сползла на пол от придушенного смеха.
И как мне теперь убедиться в том, что Лада действительно выполнила свою часть сделки, если я не смогу в чём-то быть уверена, даже увидев это собственными глазами? Мне в голову закралась предательская мыслишка, что, может, и жить-то не стоит, раз всё вокруг — какая-то гнусная ряска на болоте, которая провалится, едва на неё ступишь. Но я тут же себя пристыдила. Это вот Страшила мог бы допускать такие мыслишки. А я-то знаю, что жизнь, хоть и гнусная и несовершенная, но одна. И новой-то не дадут, так что лучше уж играть, даже зная, что там, за текстурами интерфейса, какое-то мерзкое железо, к которому меня не подпустят…
А может, кстати, Лада мне просто лжёт. Например, чтобы посмотреть, как я помучаюсь от той же безнадёжной любви к магистру. Как прелюбопытная зверушка. «Защитный барьер моего разума», конечно! Где он там, в мозгу, в гиппокампе? В каких конкретно нейронах? А на Покрове у меня и нейронов-то не было!
— Ступай уже, — нетерпеливо сказала ведьма. — Надоело с тобой возиться. Всё у твоей зазнобы будет хорошо, дух святой мне свидетель. Теперь ты клятву свою исполняй.
— А где мой мобильник? — вспомнила я.