— У вас может быть извращённое представление о том, что нравится вменяемым людям, — отозвалась я, не открывая глаз. — Ну хорошо; только сперва предложите мне методику верификации происходящего на предмет того, что это не гипноз или иная лажа.
— Дура, мне нельзя использовать на тебе гипноз, ты же видела!!
— Я думаю, что видела это, но органы чувств ведь могут обманывать человека, — возразила я. — Проведёте меня снова в то подземелье, а защитный барьер моего разума покажет мне вместо него Мальдивы. Или про барьер — тоже были шутки?
— Это не так работает, — задыхалась Лада. — Ты как непосредственный наблюдатель придаёшь всему внешнюю форму в грани своего бессознательного, которая обращена к тебе в конкретный момент — но форму, близкую по смыслу, а не диаметрально противоположную! А само происходящее зависит не от тебя, на него ты влияешь только своим активным вмешательством, поняла?
— Ни чер-та, — честно ответила я. — Зато поняла, что активным вмешательством в этой симуляции считались, оказывается, ещё и пожелания. И я не нашла ничего лучше, чем пожелать… вот такое. Зашибись. Отстаньте уже, надоело.
Лада что-то вопила, но я не слышала её: уши как будто заложило. «Щука, прости меня, — подумала я с тоской. — Не знаю, правда ли, что всё это из-за моих слов… но если правда — прости».
И вдруг меня охватила такая злость и на Ладу, и на себя, что буквально подбросило на ноги. Из-за какой-то размалёванной стервы валяюсь здесь, как бессильный труп, а кто-то лишь час назад обещал себе умереть стоя!
— Ну что вам ещё надо? — мрачно спросила я, с омерзением глядя на ведьму, которая смотрела на меня снизу вверх, приоткрыв рот. — Вы мне магистра хотели показать, кажется? Вперёд!
— Я ведь купилась, — сказала Лада, поднимаясь с пола и недоверчиво качая головой. — А ты не такая дурочка, какой кажешься.
Я промолчала. Вот какой смысл возвращать Страшилу: он же не переживёт, что у него мать — конченая психопатка, вскроется, и все мои усилия насмарку. Впрочем, выбора-то у меня, похоже, всё равно нет…
Я задумалась, стоит ли вообще заходить ещё раз в портал или достаточно будет убедиться отсюда, что всё в порядке, и уйти: мне было стыдно глядеть Катаракте в глаза. А он ведь понял, кто я, даже в таком состоянии его разум моментально проанализировал то, что я сказала: кто ещё мог упомянуть Страшилу в таком контексте? Но зачем, зачем он вспыхнул такой радостью, раз теперь очевидно, что я способна была ответить и помочь ему — и ничего при этом не сделала? Разве только династию их выродившуюся лишила сверхъестественных возможностей, так и то вышло почти что случайно. А хорошо, что те рептилоиды явно не знали про эту опцию поющих мечей и отнеслись к моему проклятию без опаски, а то бы ещё велели своему ручному божку отменить его на раз-два.
Хотя вот интересный вопрос: мог бы он это сделать, если считать, что моё душевное пожелание обязательно должно было сбыться? Как говорится, битва жабы и гадюки!
Ведьма тем временем снова начертила в воздухе символ объединения двух множеств, поклацала клавишами на проявившемся пульте и начала с натугой поворачивать штурвал.
— А что было бы, если бы богу приказали отменить моё проклятие? — спросила я Ладу.
Она промолчала.
— Ну не ломайтесь! — удивилась я. — Какая сейчас-то разница? Отвечайте по-человечески.
— Он именно так и умер, — мрачно ответила Лада. — Пытаясь его отменить. Перенапрягся.
Я ошалело хлопнула глазами и, поняв, расхохоталась до слёз. Мне на ум пришёл вдруг ослик Мафин с волшебным гребешком, который потратил почти его возможности на какую-то ерунду, а потом пожелал себе новый гребешок — и вместо этого утратил и старый; и сравнение тех рептилоидов с ослом показалось мне особенно смешным.
— Вы серьёзно? Нет, правда? Ай да я! Вы вот сейчас так подняли мою самооценку! Знай наших! Ну вообще-то ведь это было что-то вроде последнего желания приговорённого — и всё равно: приятно!
— Теперь-то будешь смотреть магистра? — рявкнула Лада в бешенстве, и я чуть не хрюкнула от хохота, потому что это прозвучало как «смотреть телевизор».
— Вот даже и не знаю, — задумчиво протянула я, вытирая выступившие от смеха слёзы. — А впрочем, давайте, уговорили.