Я не сразу поняла, о чём он, у меня просто мозги так не работали: и только потом до меня дошло, почему эта чёртова борода у него асимметричная, а лицо сбоку опухло. Я вообще думала, что это из-за удара, тем более что уголок рта у Катаракты с той стороны был словно бы надорван, и усмешка у него из-за этого выходила жутковатая. И от контраста сути его ответа с моим шутливым замечанием свет вокруг словно бы моргнул; но я как-то ухитрилась взять себя в руки, а потом цапнула с тумбочки стакан с водой. Это точно была не водка, я помнила, какая она тут мутная.
— Можно? — на всякий случай уточнила я у магистра и выхлебала почти весь стакан в три глотка, а остаток выплеснула себе в лицо: не хватает только снова хлопнуться в обморок; и тут мне на ум пришла страшная мысль… — Послушай, ведь ты же не станешь вскрываться… из-за всего этого?
Я даже не могла выразить, насколько меня обрадовала его снисходительная усмешка. Наконец-то здоровая реакция нормального человека! Вот бы Страшила был таким же! Хоть бы кто-нибудь ему вправил мозги, я-то уж не смогу.
Я снова повернулась к нескольким бритоголовым, которые находились в комнате: они молча смотрели на меня, не двигаясь с места; и то ли я всё-таки разбудила какой-то зрительный центр в мозгу, то ли он, напротив, работал хуже из-за нехватки кислорода, но в ярком солнечном свете они показались мне чёрными картонными фигурами.
— Берегите лучше вашего магистра, собаки такие, — проворчала я; они всем своим видом выразили ярую готовность беречь, и я засмеялась. — Это вы его вытащили? Молодцы! вот это по-нашему! А вы сами это решили сделать, только честно? Я имею в виду… это не кто-то со стороны приказал? Никто вас не подталкивал к этому решению?
Я глянула в портал, однако там не было видно Лады, которая в противном случае стала бы живой иллюстрацией к моему вопросу.
— Никто, кроме великого магистра, не вправе нам приказывать, — ответил один из них с достоинством. — Но вообще нам было видение Первой непорочной матери, которая одобрила наше решение.
— Вот артистка, — пробормотала я, соображая, насколько это может считаться активностью Лады, обязывающей меня к чему-то.
— Мы бы всё равно это сделали, — мрачно прибавил другой. — А она сперва пыталась нас отговорить, а когда поняла, что это не пройдёт, сказала, что так нас испытывала.
— Счастлив тот, у кого такие верные друзья, — заметила я с невольной завистью. — Так и надо… слушать ещё всяких… А вы со всем разобрались? Может, я вам чем-то могу помочь?
Они необидно засмеялись, я тоже развеселилась. Как говорится, моё дело — предложить, их — отказаться.
— Вот ты бы не шифровался, а объяснил по-русски, какое чудо тебе нужно и зачем: я бы этих рептилоидов на раз-два построила, — проворчала я Щуке. — Если б я хоть в конце додумалась тебя остановить через Страшилу… И нечего смеяться: тут вон, бают, ваше змеиное кубло способности потеряло: так я к этому приложила лапу своим проклятием. Знаешь, я ведь могла убить тех упырей, которые нас судили, но только вместе со Страшилой… а он мне стал как братик… Я думала, что мы с ним погибнем, и всё равно не смогла заставить себя убить его лично. И даже если бы я знала, что ты на самом деле жив…
— Я слышал, чем ты себя заставляла это сделать, — тихо, но очень чётко произнёс Катаракта, пристально глядя на меня, и я чуть не поседела от ужаса, поняв, что именно он слышал. — И ни от кого не стал бы требовать подобную цену.
Я невольно отметила про себя его формулировку «не стал бы требовать», словно бы подразумевающую, что было бы неплохо, если бы все выполняли свой долг и с радостью платили, сколько нужно, по собственной инициативе. И наверное, это отразилось у меня на лице, потому что Щука вдруг снова усмехнулся и чуть качнул головой. И усмешка у него была, как всегда, с двойным дном, так что я не смогла понять, говорил ли он от чистого сердца или намеренно вложил в свои слова второй смысл. Мне показалось, что я всматриваюсь в ожившую Странную Петлю, а я такие штуки обожала едва ли не больше самого Дугласа Хофштадтера.
А потом меня бросило в дрожь: ведь даже если бы я тогда была в курсе, что он рядом и слышит меня… и что Страшила в любом случае умрёт… я всё равно не смогла бы убить моего бойца вместе с теми рептилоидами. Значит — не смогла бы защитить ни Щуку, ни других воинов-монахов, ни себя… по крайней мере, уже находясь там, внизу…