— Парень, не шевелись, ладно? — попросила я умоляюще и осторожно пробежалась пальцами по его грузной фигуре: у меня было чувство, что я его словно бы обыскиваю, и я жутко боялась, что он оскорбится, но когда дошла до лица, поняла наощупь, что он улыбается. — Вот стер-рва… Правильно ты, Щука, сказал… ни единому слову… или это просто у меня крыша уже от твоих шуток съехала… Ладно, мужик… веди-ка меня назад к этому дурацкому порталу. Как говорится… всему хорошему когда-то приходит конец.
— Я не шутил с тобой, маленькая, — услышала я, как издалека, серьёзный голос Катаракты, и хоть я и не могла его видеть, мне показалось, что он снова вытягивает меня куда-то наверх своим пристальным взглядом. — Приходи, когда захочешь.
И мне стало до слёз стыдно, что он-то меня простил от души за то скотское проклятие, которое, возможно, всё-таки было и сыграло роль, что бы они мне тут ни говорили; а я устраиваю истерику из-за пары слов, притом что мне действительно не сказали ничего оскорбительного.
— Однажды обязательно вернусь, тогда и пошутим как следует, — истово солгала я, чувствуя, что мне тяжело даже заставлять себя глубоко дышать; кончики пальцев словно бы онемели. — Переверну всё вверх дном, ещё наплачетесь, что пригласили… Ни за какие коврижки от вас бы не ушла по собственной воле, честно… но, как говорят в армии, надо… У вас тут кислородного баллончика не завалялось случайно? шучу, не обращайте внимания… да он и не решил бы тут ничего: знаете, что убивает на внеземной орбите, по Бродскому? вот отнюдь не отсутствие кислорода… Пусть у вас всё будет хорошо. Я так вас всех люблю. Вы все такие хорошие. Мне так за вас всех больно и радостно. — Это, конечно, уже была эйфория от кислородного голодания. — Только богемщиков ваших не люблю. А вас всех люблю. Особенно магистра. И Страшилу. Он мне как братик. Страшилу надо вернуть.
Меня уже вконец мутило, мысли путались. Потом мне стало немного лучше, и я, проморгавшись, поняла, что просто глухой, без окон, офис Лады на контрасте с той залитой светом комнатой кажется темнее, чем он есть на самом деле. Портала не было: может, конечно, его и не было никогда, и всё это было иллюзией, гипнозом или ещё какими-то штучками Лады, но я для удобства и собственного душевного комфорта решила считать, что он всё-таки был.
Всё только в нашей голове.
Лада хохотала от души.
— Вы-то чего смеётесь?
— Да ты когда в портал шмякнулась… — еле выговорила ведьма сквозь хохот. — У тебя о край реальности часть волос срезалась. Будет у них теперь новая реликвия.
Я тоже взвыла от смеха, представив, как мою прядь, чего доброго, поместят на память в алтарь под инвентарным номером, а потом ещё и начнут распространять подделки, как это всегда бывает, так что у каких-нибудь Георгиев Победоносцев и Иоаннов Крестителей по нескольку голов и десниц. Рапунцель-то в итоге в уголке курить будет!
— Не шмякнулась, а вы меня втолкнули, — поправила я, захлёбываясь смехом. — И это вот нисколечко не смешно. Вы, мадам, мне и голову об этот край реальности срезать могли…
Я с опаской потрогала волосы, почти сразу нащупав срез: тут вообще-то и ухо рядышком, к счастью, целое и невредимое… Ну хорошо, что обошлось художественной стрижкой. Если разобраться, эта стерва обещала мне не вредить, так что, наверное, ухо моё было в безопасности… Впрочем, я из-за неё чуть рефлекторно не схватилась за «край реальности»: меня передёрнуло при мысли, что мои пальцы тоже могли бы стать реликвией. Я вдруг вспомнила руки Катаракты, и у меня к горлу подступила выпитая на Покрове вода.
— Автограф, — пробормотала я, не в силах сдержать истерический смех. — Если бы у меня была ручка, я бы попросила у него автограф… у человека с переломанными пальцами… Ну разве это не смешно?!
Меня чуть не кинуло в дрожь, когда я представила, что чувствовала бы сейчас, если бы промолчала и так и не решилась признаться Щуке в том дурацком предсказании, если, конечно, оно вообще было. Как он там советовал: «Плюнь в лицо тому, кто тебе это сказал»? Я искоса взглянула на Ладу и решила, что мне слишком противно к ней приближаться.
«Всё хорошо, — успокаивала я себя. — Всё уже хорошо. Они справятся. Они, в конце концов, взрослые мужики. Вон они как ржали, когда я им предложила свою помощь».
— Они бы и без вас его вытащили, — наябедничала я и улыбнулась потолку. — Они сами так сказали. Ваша роль тут весьма спорная.