Эта парочка заставила меня привычно вздохнуть при мысли, что россияне уделяют слишком много внимания геополитике и международной ситуации в ущерб местным новостям. Причём это внимание не мешало им вносить бутылку в нижний этаж устаревшей пирамиды Маслоу и делать неправильные выводы по Даннингу — Крюгеру. Нет, прекрасно, что люди не ограничиваются, образно говоря, двором, в котором живут, а стараются охватывать своим вниманием весь мир. Предложить бы им неискажённую картину, а не геополитику, которую нельзя считать наукой, ибо это просто идеология чистой воды с признаками мифа по Мирче Элиаде… На кой чёрт в XXI-то веке брать и противопоставлять друг другу людей по абсолютно диким признакам, будь то ареал обитания, стиль жизни, принадлежность к разным языковым группам? На кой чёрт апеллировать к стремлению назвать собрата своего по таксону Другим — целенаправленно искать не сходство, а различия, противопоставлять собственное воображаемое сообщество всем остальным? На кой чёрт было вообще откапывать геополитику из нацистских архивов вопреки росту наукоёмкости, усложнению системы и возрастанию цены ошибки?
«Хотя со мной, конечно, можно поспорить, — тут же признала я. — Скажем, если рассматривать геополитику именно как науку о взаимодействии регионов, характеризующихся определённой совокупностью неких общих черт, не присущих остальным. Но тогда будет некая рекурсия: наука изучает ситуацию, созданную во многом существованием самой науки, тем, что она экстраполирует свою парадигму в реальность. А ведь экстраполируем и мы, и они: как выйти-то из этого порочного круга? Никто не считает НАТО миролюбивой организацией, раздающей детям конфеты и оклеветанной злыми прокремлёвскими идеологами, агрессивность политики этого блока отрицать нельзя. Кто в 2002 году вышел в одностороннем порядке из бессрочного договора по ПРО — мы, что ли? Да и достаточно прочитать Стратегию национальной безопасности США и посмотреть, какова доля США в бюджете НАТО. Была вроде как половина, сейчас, если верить Саманте Пауэр, три четверти. А кто девушку ужинает, тот её, как говорится, и танцует; вот вам и концепция плюралистической однополярности в рамках отдельно взятого блока. Привет от товарища Богатурова. Но что делать-то, как это всё остановить?»
Лично я уже точно ничего не остановлю.
— А ты, дружок, уж не волковский ли театр, первый в России? — изумилась я, с алчным интересом воззрившись на бледно-янтарное с белым здание: точно, на фотографии в учебнике истории было именно оно. — Зайти, что ли, посмотреть что-нибудь? А почему бы и нет? Всё равно ведь ещё есть время, а второго шанса не представится.
На основной сцене ставили Эдуардо де Филиппо, «Человек и джентльмен». Начиналась пьеса в 18:30, и я бы на неё успела, но моё душевное состояние как-то не располагало к комедиям. К тому же итальянскими пьесами на языке оригинала я была сыта ещё в рамках курса итальянской литературы, когда либеральная преподавательница позволила нам не ограничиваться учебником, а самим выбирать, какую литературу мы будем проходить. Мы все были люди сознательные, даже почти, как сказал бы деловой человек с четвёртой планеты, серьёзные, поэтому выбирали в основном Пиранделло и других драматургов.
А вот с пьесой по «Последнему сроку» Распутина, которая должна была начаться чуть позже на камерной сцене, я знакома не была; однако по собственному опыту чтения твёрдо знала, что Валентин Григорьевич плохого не сочинял. Поэтому, не задумываясь, купила билет и в ожидании начала спектакля прогулялась по Красной площади вокруг небольшой клумбы, окружённой ёлочками. Рядом плотным потоком ползли автомобили; задние фары окрашивали номера ехавших за ними машин в дипломатические.
Погодка стояла отменная: холодно, уныло, от хмуро-серого неба ломило зубы. Солнце же всё равно было удивительно ярким, оранжево-алым на этом туманном сером небе. Оно напоминало воздушный шар какого-то волшебника, словно Гудвин прошёл наконец курсы переподготовки в школе магии и теперь рассекал на светящемся сказочном баллоне. «Накинул стропы на своего друга — волшебника Солнце», — съязвила я про себя.
Ещё меня занимали мысли вселенского масштаба: как образовать прилагательное от слова «Ярославль». Вокзал назывался Ярославским, область — Ярославской, и всё равно мне казалось, что по логике прилагательное должно звучать «ярославльский». Я догадывалась, что это неправильно, но не могла объяснить, почему, а смотреть не хотела, пытаясь заставить мозг додуматься самостоятельно.