«А Союз журналистов у нас — это абсолютно независимый орган, ага, — подумала я ехидно. — И чего я забиваю голову людям моими дикими проектами — здравствуй, утопизм? И зачем так разговорилась сейчас, когда надо размышлять о вечности? Хотя… Может, я зароню искру ей в душу, и эта девушка претворит мои планы в жизнь. Как раз сейчас-то и надо говорить: потом будет поздно».
— Но интернет ведь есть не во всех школах, — заметила девушка. — В сельской местности точно не везде ещё проведён.
— По официальной статистике — везде, — самоуверенно заявила я. — А если статистика и не совсем соответствует действительности, то ничего страшного. И Москва не сразу строилась. И план ГОЭЛРО сложно было осуществить: однако ведь справились!
Я поймала себя на характерной интонации, как будто интернет мог появиться по всему земному шару по взмаху моего носового платка.
Идти топиться было ещё рано, но мне почему-то захотелось одиночества. Выйдя, чтобы прополоскать рот после еды, я скептически глянула на себя в зеркало. Глаза, как у Раскольникова, лицо бледное, ещё и в пятнах от нервного напряжения. «Ага, страшно умирать? — ехидно заметила я себе. — Может, домой поедем, а? не просто ж так купила обратный билет? И ну их к чёрту, Страшилу, Катаракту и весь их орден!»
Я пошла расплачиваться и тут после нескольких попыток выяснила, что карта не работает. Она считывалась терминалом, денег на ней точно было достаточно, но приходил отказ от банка.
— Так, — сказала я и положила на стойку свой паспорт, чтобы девушка не волновалась, — одну минуту, разберёмся. Не переживайте, без оплаты не уйду. Сейчас позвоню в банк.
Пробившись с помощью мата и слова «оператор» через голосового помощника и подождав на линии энное количество минут, я выяснила, что все мои операции приостановлены ориентировочно до двадцать первого числа «до выяснения»; подробностей банк сообщить мне не может.
Я предположила, что подозрительным показалось пополнение от того паренька из секонд-хенда: но в конце концов, сколько у меня там было-то этих вещей? Чай, не как у императрицы Елизаветы Петровны!
Или причина в попытке совершить операцию в другом городе?
Я потребовала записать мои объяснения; к сожалению, ни это, ни даже угрозы пикетом у ближайшего отделения, отзывами и жалобами в Центробанк не возымели должного результата. Я прикинула, не пригрозить ли самоубийством, но мне стало жалко сотрудницу, которая со мной говорила: что, если будут проводить расследование и запросят у банка запись разговора? Вдруг сотрудница об этом узнает и ошибочно возложит ответственность за произошедшее на себя? Чем она виновата, тем ли, что у неё дурацкие инструкции, от которых она не может отойти, а то её уволят?
— Ладно, — сказала я мрачно, отложив телефон, и принялась искать по карманам наличку: у меня часто оставалась там сдача. — Могу смартфон отдать. Или плащ. Он хороший, итальянский. Ещё могу посуду вымыть. Я, честное слово, не знала, что эти сволочи карту заблокировали. Вот правильно друг мой говорит, что в банках одни рептилоиды!
Я нагребла из карманов джинсов кучу монет, чувствуя себя золотой антилопой; было очевидно, что подобным номиналом проблему не решить.
— Давайте я вам запишу номер карты, и вы мне потом переведёте, — предложила девушка.