— Амбер, — пробормотала я, ошарашенно озирая величественную панораму лабиринта. — Декорация из фильма «Гарри Поттер и Кубок огня» отдыхает. Очуметь.
Масштаб напомнил мне парк «Патриот». Насколько я понимала, лабиринт простирался от одного крыла (или, как сказали бы местные, клешни) здания до другого, и из здания монастыря туда вело множество «взлёток»: ну правильно, чтобы не ходить далеко из своей комнаты. Причудливые пунктирные извивы лабиринта были образованы живыми изгородями из тесно посаженных ёлок, светившихся в темноте.
Где-то вдалеке, судя по тихому звону клинков, сражались воины-монахи, незримые в этой тьме: наверное, отрабатывали навыки ночного боя.
Мы втроём умостились на верхней площадке такой вот «взлётки» и принялись смотреть в тёмное звёздное небо, под которым сияли извивы ёлочных живых изгородей. Меня для лучшего обзора прислонили к ступенькам под небольшим наклоном.
Цифра со Страшилой сидели на лестнице и пили вино из принесённых с собой стаканов, наливая их до трети из пузатой бутыли в оплётке; они не чокались и не произносили тостов, и это почему-то казалось очень уместным. Они оба молчали, так что мне тоже было неловко говорить, и я просто любовалась звёздами, лабиринтом и семиэтажной громадой монастыря. С внутренней стороны она сияла витражами так же, как и с внешней, причём я не смогла заметить хотя бы двух полностью одинаковых окон. Глядя на эту светящуюся красоту, я невольно подумала, что мозаичная структура у каждого мозга тоже своя собственная, уникальная, тем более что нейронная архитектура меняется и трансформируется всю жизнь.
Отдельные окна горели очень ярко, там даже просвечивали очертания придвинутых к ним ёлок; некоторые казались тусклее, словно бы ёлки находились в глубине комнаты или были заслонены ширмой. Примерно половина витражей не светилась вообще: видимо, в этих комнатах сейчас никто не жил. Тёмные и светлые окна были распределены относительно равномерно, и я предположила, что так и задумано, чтобы в любом случае было кому поливать ёлки и убирать коридоры от опадающих иголок, цветов, ягод и прочего мусора.
Центральное здание светилось огнями почти полностью.
— Ну как, счастлив? — спросил Цифра с улыбкой.
— Абсолютно, — серьёзно отозвался Страшила.
— Я правда за тебя очень рад, — сказал куратор. — Без капли зависти, честное воинское.
Я видела, что он говорит искренне.
Приручение: восьмой день второго осеннего месяца
— Просыпайся, друг мой, пора. Ты ведь просил тебя разбудить в пять утра? Солнце уже вышло из-за леса.
— Из-за какого леса? — проворчал Страшила, неохотно разлепляя веки.
— Это цитата, — объяснила я. — Мать будит Тильтиля и Митиль и говорит, что не даст спать им до полудня, а то обленятся, да и для здоровья это вредно. Ты собираешься идти на тренировку сейчас или подождёшь, пока на плац явится весь ваш монастырь?
Страшила неохотно вылез из-под пледа, натянул сапоги и поёжился от холода. Побрёл в ту вторую дверь, откуда Цифра ранее приносил воду, и вернулся умытый и относительно бодрый.
— Будь благословенна горячая вода, — объявил он.
— У вас горячая всегда есть? — с завистью спросила я.
— Угу, по трубам идёт и холодная, и очень горячая, — кивнул Страшила, зевнув, — почти кипяток. Чай им завариваем. А у вас не так, что ли?
Даром что наше офицерское общежитие находилось в Москве, канализация там засорялась примерно раз в две недели, и тогда оставляли течь только холодную воду тонкой струйкой.
— Ну именно уж кипятка из крана нет, им и дети ведь ошпариться могут, — уклонилась я от прямого ответа, — но горячая и холодная — как правило, есть.
Тут мне кое-что пришло на ум при виде Страшилы, который отхлёбывал свой чудовищный настой прямо из исходящего паром стакана. У меня не было полной уверенности, что то, что я намеревалась сказать, не относилось исключительно к горячему матэ; но возможно, что для матэ это утверждение было справедливо только из-за этнической традиции пить его обжигающим…
— Знаешь, боец, чай нельзя пить очень горячим, потому что он тогда вроде как может вызвать карциному пищевода.
— Какую ещё карциному?
— У вас нет рака? — восхитилась я и тут же погрустнела. — Или вы его по-другому называете… Злокачественные опухоли — когда клетки организма начинают неконтролируемо делиться. Короче, просто не пей этот свой настой слишком горячим, здоровее будешь.