Но электричку мы не прозевали. Я, прикрывая меч плащом, торжественно прохромала внутрь одной из последних, чтобы лишний раз не мозолить глаза возможным контролёрам и исполняющим их обязанности, и снова опустилась на пол в опустевшем тамбуре. А что такого? Хромать у нас не запрещено.
Электричка тронулась.
— С нами что-то не так? — тихо спросил Страшила. — Почему ты не идёшь внутрь, а сидишь здесь на полу?
Я сперва замерла от возмущения: что это такое? где хочу, там и сижу! Но тут вдруг осознала, как именно моё поведение должно было выглядеть для Страшилы. Он-то не мог знать, с чего мне вздумалось путешествовать в тамбурах, да ещё и ютиться в углу, вроде побирушки в церкви. Все люди проходили в вагон и размещались на удобных креслах, так что моё поведение действительно должно было вызывать вопросы, и не только у Страшилы.
— Что меня радует, так это то, что ты сказал: «с нами», — бодро сообщила я. — Не дистанцировался от меня, даром что я веду себя, как индийские неприкасаемые, а? В вагон я не иду, чтобы дать тебе возможность вести со мной светскую беседу. Здесь никого нет, так что говори свободно, если захочется.
— Мне не хочется говорить, — ответил Страшила мёртвым голосом. — Можешь идти в вагон.
— Без твоих советов решу, куда идти, — отрезала я. — Спасибо за приятную беседу! Отслеживай, пожалуйста, контролёров, я и так устала.
Я мрачно закрыла глаза и сделала вид, что сплю.
Спустя некоторое время через тамбур с грохотом пронеслась группа молодых людей. Я меланхолично приоткрыла один глаз и посмотрела в окно.
— Дина, взгляни.
Я откинулась назад, не вставая. Действительно, это были контролёры: они только ещё начинали проверять билеты у людей в дальнем конце вагона. Один из них быстро пробежал по проходу и встал спиной к выходу, блокируя путь потенциальным «зайцам». «Хорошо, что я здесь, а не там», — подумала я, поднялась и хотела было пойти в противоположную сторону, когда поняла, что беда не приходит одна. С другой стороны, в соседнем вагоне, тоже находились контролёры, которые разбирались с убежавшими туда безбилетниками. А мы с присущей нам везучестью оказались как раз между двух огней. Ну, в общем-то, логичный финал моей затеи. А то бы все ездили «зайцами».
Я прислонилась к стене, соображая, что делать. Вагон, как нарочно, тряхнуло. Мне показалось, что мои мозги превратились в смузи.
— Дина, ты чего?
— Готовлюсь принять последний бой, — съязвила я. — Мы окружены контролёрами со всех сторон, товарищ сталкер. Станция ещё явно не скоро, доехать до неё мы не успеем.
— И что будет?
— Хочу попробовать предъявить тот, неиспользованный, билет и объяснить ситуацию, поплакаться. Контролёры — тоже люди, могут войти в положение. Плохо только, что у нас нельзя открыто ездить в поездах с холодным оружием, и пока я буду их уламывать, они точно заметят тебя.
— И что тогда? — допытывался Страшила.
— Административку пришьют, наверное, — беспечно ответила я, хотя на самом деле мрачно соображала, не грозит ли нам что-то похуже; и что я буду делать, если вызовут полицию и решат конфисковать у меня меч. — В лучшем случае вышвырнут из вагона. Я бы и сама сейчас с удовольствием вышла. Слушай, может, рвануть стоп-кран? как бы только ещё отжать двери… — я заоглядывалась в поисках стоп-крана и злобно пнула дверь. — Эй, разве не сказано: стучите — и откроют вам?
Вагон тряхнуло так, что у меня на миг мелькнула мысль о крушении. Но нет: просто электричка, жалобно промяукав что-то, остановилась, и передо мной гостеприимно открылись двери. Прыгать на скошенную насыпь было адски высоко: впрочем, у моего мозга не хватило ресурса на то, чтобы испугаться, потому что я лихорадочно соображала, как мне не переломать каблуки и ноги — и как быть с мечом: я почему-то панически боялась, что если брошу его из вагона перед прыжком, двери захлопнутся прямо перед моим носом. Так что я прыгнула боком, одновременно швырнув меч подальше, попыталась сгруппироваться в полёте, и тут родная планета, покрытая гравием, безжалостно выбила воздух из моих лёгких.
Возможно, встреча с контролёрами была бы всё-таки более разумным выходом… вечно эти мои импульсивные решения…
— Мать мою гравитацию, — прохрипела я; организм непроизвольно вибрировал от адреналина и встречи с насыпью, но мне показалось, что я вроде бы ничего не сломала; электричка за моей спиной тронулась и умчалась. — Вот Альварес у Марка Леви выпрыгнул из окна поезда на полном ходу… да в него ещё и стреляли из пулемётов… А я — из дверей стоящего вагона… и вот так… Ну ладно, могло быть хуже. Боец, ты не заметил, когда я прыгнула: там все двери были открыты или только наша?