— Я не заметил, — ответил Страшила чуть слышно. — Тебе очень больно?
— Если б тебя конфисковали, было бы больнее, — мрачно пошутила я, дыша открытым ртом. — А не заметил ты краем зрения движение, может, кто-то выпрыгивал из дверей, перебегал из вагона в вагон? Кто-то же ведь рванул стоп-кран?
— Не обратил внимания.
— Ну ладно.
Я поднялась на ноги, осторожно прислушалась к своему организму и сама поразилась, насколько хорошо себя вообще-то чувствую. Да я такими темпами в каскадёры пойду!
— Я прямо Зорро! — ликующе заорала я в полном восторге от себя. — Ну что ж, боец, потопали в Александров. Ходьба полезна для здоровья, а нас с тобой и так очень любезно подвезли. Заблудиться мы не должны, а если рельсы будут расходиться, спросим дорогу у местных.
Я положила меч плашмя на надплечье и зашагала по протоптанной тропинке вдоль насыпи. Настроение у меня снова сделалось преотличное. Расстояние до Москвы сильно сократилось, кости и даже проклятые каблуки были целы, контролёры остались с носом, да и вообще я не лежала холодным трупом на дне Которосли, а шагала вдоль лесополосы, с удовольствием чувствуя, как слушается меня моё человеческое тело, дорогое мне в силу некоторых обстоятельств. Что ещё надо для счастья!
— Поговори со мной… подруга семиструнная, — спела я, не заботясь о том, насколько фальшиво звучит мой голос. — Что молчишь, боец, давай развлекай человека, который тебя тащит за тридевять земель в тридесятое царство!
— Чем же я тебя развлеку? — едва слышно спросил Страшила.
— А вот давай проявляй креативность. Я чему тебя на Покрове учила? И прекрати говорить со мной таким похоронным тоном, бесит уже.
Страшила молчал. Я злобно подняла камушек и швырнула его в сторону насыпи. Он попал в рельс и взлетел в воздух, сделав «свечку» — хорошо хоть, не отлетел в мою сторону.
— Ну что ты молчишь-то, мать твою ведьму?
— А что говорить? — глухо отозвался Страшила. — Чем я могу тебе помочь… в таком виде?
— Мозгами, тупица! — разозлилась я; ну ладно, это не его профиль. — О, послушай-ка! Давай проведём эксперимент. Ну-ка предскажи, что мы сейчас найдём велосипед. Даже нет: мотоцикл. Даже так: что на тропинке перед нами окажется бесхозный мотоцикл с полным баком. — Я с безумным хохотом представила себе, как поведу ревущий мотоцикл прямо по железной дороге, подпрыгивая на шпалах, как волк из «Ну, погоди!». — Повтори авторитетным тоном!
То ли тон у Страшилы был недостаточно авторитетный, то ли на Земле такие штуки не работали: во всяком случае, мотоцикла на тропинке не оказалось.
— Жаль, — жизнерадостно сказала я, — а то б домчали с ветерком. Ну может, и к лучшему, а то ещё разбились бы случайно, у меня и категории-то нет пока.
Я шла, время от времени взглядывая на насыпь и захлёбываясь смехом при мысли, как я могла бы мчаться сейчас по ней на мотоцикле, поднимая его на дыбы. По-моему, при падении я всё-таки получила лёгкое сотрясение мозга.
— Что с тобой случилось? — прошелестел Страшила тем же мёртвым голосом. — Можешь мне рассказать?
— Я устроила твоим соотечественникам геноцид, расколола всю планету резонансом и вот вернулась сюда, чтобы вдоволь поиздеваться ещё и лично над тобой, — бодро объяснила я. — Шучу, не дрейфь. Нас там нашли местные хиппи, я по-всякому пробовала тебя воскресить, а когда не вышло, рассудила, что на Земле для этого мощностей побольше. И велела себя переломить, чтобы вернуться. Кстати, Ворониха случайно угадала насчёт костра, потому что мы тебе организовали кремацию по высшему разряду. Кажется, ты этим хиппи показался жёстким или недостаточно откормленным, ну или они просто не любили подмороженное мясо. А я ж всё равно обещала тебя вытащить, хотя бы чтобы избить как следует за твоё тупое упрямство, так что вот, как вернулась сюда, приняла меры.
Страшила молчал.
— Ты долго там в реке пробыл-то?
— Кажется, двадцать пять дней.
Я споткнулась от неожиданности и чуть не упала. Двадцать пять?! В абсолютном одиночестве… блин, в воде?!