— Сколько?! Да твоя мамаша просто сумасшедшая! Ладно, за это я с неё спрошу отдельно. Стер-рва… Господи, маленький мой, как ты там не рехнулся-то?
— Я думал, что нахожусь в Озере смерти, — признался Страшила. — Слышал плеск воды, и вокруг было темно. Иногда становилось светлее, иногда темнее: я так понял, это были дни и ночи, по ним и считал. Решил… что это и есть ад. А потом услышал твой голос, сначала не знал, что думать… а затем ты меня вытащила.
— То есть ты слышал через воду, что именно я говорила? — ужаснулась я. — А чего ж ты меня не позвал, лишенец?!
— Я же говорю, что думал, что я в Озере смерти, — еле слышно объяснил Страшила. — И я слышал, как ты колеблешься, нырнуть тебе туда или нет. Я решил, что если позову, ты услышишь, нырнёшь, потому что обещала прийти за мной даже в ад, и тоже умрёшь. А если промолчу, то передумаешь. И вообще-то мне казалось, что я уже сошёл с ума.
— Правильно тебе казалось, — подтвердила я. — Ты точно псих. Если б это я очнулась в воде и темноте, то орала бы так, что весь Ярославль сбежался бы. А тем более если бы считала, что вокруг меня ад. Ты что, до этого не пытался звать на помощь?
— Пытался, но как-то никто не отозвался.
Я предположила за этими словами больше, чем было слышно в его спокойном тоне.
— А сонолюминесценцию, инфразвук не пробовал?
— Нет. Мне… казалось, что у меня в принципе нет тела.
Вообще-то я всегда относилась к Страшиле… с некоторой снисходительностью, что ли: вот хоть сейчас ругала его за мёртвый голос и недостаток оптимизма, убеждённая, что на его месте вела бы себя иначе. Но я совершенно точно знала, что за двадцать пять дней такой вот сенсорной депривации просто чокнулась бы; и искренне не понимала, как это ещё не произошло с моим бойцом.
Я подумала, что удушу Ладу своими руками.
— Тебе, сокол мой, должно быть стыдно за свою косную логику, — отчитала его я. — Если бы ты не мудрствовал, а взял и позвал меня, то сэкономил бы мне время и кучу нервных клеток. И одежду бы я не промочила.
Я представила себе, как, расхаживая по берегу, услышала бы тихое «Дина». Ночь, река, ни души, и из воды кто-то зовёт меня по имени. Да, возможно, мой боец поступил не так уж глупо; но говорить ему об этом я не собиралась.
— Я думал, это какое-то искушение, — признался Страшила. — Соглашусь ли я умереть молча или попытаюсь спастись и утяну тебя за собой.
— Вот вечно ты всё усложняешь, — проворчала я. — Имей в виду, что я твой дурацкий героизм — и в принципе дурацкий героизм! — не одобряю. Боец, понимаешь… я честно не знала, что там с тобой, мне даже на ум не пришло, что ты реально можешь быть жив, я вообще-то не верю в метемпсихоз. Меня пару дней назад нашла твоя мамаша и направила туда, не знаю куда, ничего нормально не объяснив. Если б я была в курсе, давно бы уже примчалась за тобой на метле! Я вот не понимаю, почему она сама не забрала тебя ещё двадцать пять дней назад и зачем нужны были эти дурацкие водные процедуры: ты ей тогда лично скажи за это спасибо.
Страшила молчал, и мне стало неловко, что я так крою перед ним его предполагаемую матушку, пусть даже она и правда стерва.
А вот интересно: почему она пришла ко мне именно сейчас? Не потому ли, что я наконец начала усиленно лечиться от своей душевной травмы, и она испугалась, что если промедлит, то я точно ни на что не соглашусь?
Я вдруг с ужасом поняла, что если бы занялась на Покрове местью и только потом вернулась сюда, то мой боец всё это время сходил бы с ума в тёмной водичке: ведь, судя по упорству Лады, требовалось, чтобы его вытащила именно я…
— Как бы то ни было, зайчик ты мой солнечный, это всё уже позади, — объявила я бодро. — Не бойся ничего, я рядом, мы со всем справимся. Понимаю, что быть железной болванкой не очень-то весело, но думаю, что этот вопрос мы решим быстро. Хотя мне, кстати, нравилось быть мечом: я бы сейчас лежала у тебя на надплечье, а ты бы шёл, прыгал через коряги. А я бы смотрела в небо и разглагольствовала обо всякой ерунде.
— Я бы с удовольствием с тобой поменялся, — признался Страшила.
— Да-а? Эй, ведьма Лада, слышали? Заказ сделан, исполняйте!
Ничего не произошло.
— Наверное, она опасается, что ты не отбрешешься от ментов, — сказала я. — Или заблудишься. Ну ладно, потерпи, короче. Давай просто радоваться тому, что мы оба живы. Птички поют, весна, благодать. Солнышко вот вышло.