— Боец, как думаешь, это вокзал?
— Да мне-то откуда знать?
— А ты подумай, — упрекнула я Страшилу. — В Ярославле вокзал видел? видел. В Ростове видел? видел. А это точно вокзал: впереди пути расходятся. Ещё немного, ещё чуть-чуть, последний бой — он трудный самый! Попрошу батю, будем с ним ходить в походы. А то стыдно, честное слово. Один перегон — и здрасте, вымоталась.
Тут я прислушалась к разговору идущей рядом пожилой пары с объёмистыми клетчатыми сумками и подошла поближе:
— Простите, вы на электричку на Москву?
Они кивнули.
— В четверть пятого которая, — дружелюбно пояснила женщина.
— А можно, вы мне покажете, куда идти и с какой платформы она отправляется? — жалобно попросила я, надеясь сэкономить таким образом силы. — Я не местная и ничего здесь не знаю. Могу вам сумку донести.
— Да не надо, она не тяжёлая, — отказалась женщина, подозрительно глянув на меч у меня на надплечье; я не стала настаивать. — Просто идите с нами.
Попросить помощи у этой пожилой пары было исключительно верным решением: они очень любезно довели меня до электрички и от души смеялись над моим изумлением, когда мы перебирались на нужную платформу прямо через рельсы, по которым вдали медленно двигался головной вагон состава. Нет, ладно я, двадцатилетняя, а вот пожилые люди — им вроде как уже и не по возрасту должно быть скакать по рельсам перед паровозами!
Я, поблагодарив их, направилась в середину поезда: у первых вагонов наученная горьким опытом я заметила форму контролёров. В самый хвост я идти тоже не решилась, рассудив, что там должна быть вторая бригада проверяющих.
Я зашла в вагон и снова опустилась на пол. Здесь было определённо грязнее, чем в первой электричке; скорее всего, это объяснялось тем, что в первую я зашла утром, когда пол ещё не успели как следует изгваздать. Впрочем, после всех моих приключений плащ у меня тоже уже не был особенно чистым. Хорошо ещё, что надела чёрный, а не лиловый, как хотела!
Мимо пробежала симпатичная пёстрая кошка. «Как бы её не задавило невзначай, — подумала я озабоченно, — хотя если она тут всю свою жизнь, то уже научилась остерегаться поездов».
— Ну что, боец… следи, не появятся ли контролёры.
Я прижала меч к себе и незаметно потёрла надплечье. Чёрт, почему ж он так давит своей массой, умноженной на ускорение свободного падения?
Правая рука очень сильно ныла; я попробовала её помассировать, и тут же от тошнотворного ощущения в вене у меня перед глазами всё настолько нехорошо поплыло, что я испугалась, что потеряю сознание. Зато я наконец поняла, куда делись силы.
— Зря кровь сдавала, — пробормотала я.
— Что? — чуть слышно переспросил Страшила.
— Зря, говорю, решила вчера кровь сдать, — повторила я и откашлялась. — Организм и так нетренированный, а теперь сил и вовсе нет.
Всё проклятая Лада, чтоб ей ни дна ни покрышки… сложно ей было нормально сказать…
С лёгким шипением электричка тронулась. Мало-помалу в тамбуре никого не осталось. Я уставилась в небо, которое немного портили давно не мытые стёкла. И, по-моему, перегоны стали больше — или из-за усталости у меня вконец исказилось восприятие времени.
Контролёров, как босса в игре, мы на этот раз просто обошли. Когда мимо с топотом промчалась группа людей (понятно было, от кого они спасались), я вскочила и последовала за ними, рассудив, что лучше держаться знающих и опытных. Мы дождались в тамбуре, пока двери откроются, и все вместе кинулись по платформе в тамбур следующего, уже «обилеченного» вагона. И это была самая весёлая и дружная пробежка за мою жизнь: кто-то держал автоматические двери, чтобы они не захлопнулись раньше времени, уже забравшиеся помогали взобраться отставшим, какая-то девушка схватила меня за руку и буквально втянула наверх…
Мы все, как давно знакомые, обменялись звонкими хлопками ладоней, празднуя успех, и поспешно разбрелись по электричке, чтобы смешаться с законопослушными пассажирами. Я прошла дальше в хвост и нашла пустой тамбур. Ловить нас никто не собирался, и, прислонившись к автоматической двери, я от души расхохоталась.