— Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт! Везёт нам с тобой сегодня, боец! Я боялась, что мы не успеем.
Через тамбур проходила милая старушка с корзинкой и, услышав, что я смеюсь, с любопытством задержала на мне взгляд.
— Не беспокойтесь, бабушка, я не наркоманка, — сказала я ей приветливо, опасаясь, как бы она не доложила поездной бригаде о подозрительной хохочущей личности в таком-то вагоне. — Просто весна, день хороший. Удалось спасти друга и обжулить родное государство, вот и радуюсь.
Старушка пристально осмотрела нас, кивнула и прошла дальше.
— Хороший у вас мир, — задумчиво произнёс Страшила. — И хорошие люди. У вас женщины свободно и без страха ходят в одиночку: это очень много, Дина.
— И садятся в машины к незнакомым людям, — елейно присовокупила я.
«Знал бы ты, о чём я думала, садясь в ту машину», — прибавила я про себя, но вслух этого не сказала. Как и того, что далеко не во всех странах Земли я могла бы свободно и без страха пройти по улице без сопровождения. Как и того, что даже здесь нужно держать ухо востро… И потом, я не считала, что пройти по улице — это действительно «очень много». Так и должно быть в нормальном цивилизованном человеческом обществе.
— Я, если уж говорить по чести, решил по твоим рассказам, что у вас тут какая-то Гоморра, — признался Страшила. — Нет: у вас очень добрые, светлые люди.
Я возгордилась, как будто он сделал комплимент непосредственно мне. Истинная правда, если разобраться, люди у нас действительно — добрые! Хотя, конечно, есть над чем работать. Не халифат, как говорится, но и не рай земной.
И тут от слов моего бойца мне пришла на ум одна мысль… вообще-то она мне не очень понравилась, однако чем дольше я думала, тем сильнее убеждалась, что меня тормозят исключительно какие-то неуместные барьеры в сознании…
Я задумалась, не оставить ли Страшилу тут на пару минут, потому что он-то мою идею вряд ли оценит, и как бы она не стала для него шоком; но что, если его похитят из-за моей неуместной ложной стыдливости? Тогда уж разумнее вообще отказаться от этой идеи; вот только мне действительно хотелось есть, и сил совсем не осталось. А я точно знала, что мой замечательный сверхчувствительный организм, которого я так не вовремя лишила эритроцитов, вполне способен объявить забастовку, а если я потеряю сознание, плохо будет и мне, и Страшиле.
— Солнышко моё, лучше отвернись, — сказала я и, стараясь не задумываться над тем, что делаю, открыла дверь в вагон.
Как обратиться-то к добрым и светлым людям? Братья и сёстры, в стиле Сталина? Граждане?
— Собратья мои по таксону, — жизнерадостно произнесла я, опираясь на меч, — если заняты, извините и не обращайте на меня внимания. Денег мне, честное слово, не надо, просто очень хочется кушать. Может, у вас есть немного еды, которую вы были бы согласны мне подарить: хоть это и больше вопрос лингвистики, мне важно, чтобы это был именно подарок, а не… что-то другое.
Я критически оценила со стороны эту речь вкупе со своим независимым видом и заподозрила, что не подала бы себе ни крошки; собратья мои по таксону явно тоже пришли к выводу, что человеку, который прямо говорит: «не обращайте на меня внимания», не очень-то и нужно, и сделали вид, что ничего не услышали. Блин, и это я учу людей маркетингу, пересказываю им Роберта Чалдини и ещё чёрт знает кого!
Я без капли стеснения могла бы сплясать хоть здесь, хоть в метро, хоть на улице; или спеть что-нибудь; или продекламировать; но при одной мысли, что я буду это делать, выпрашивая подарок, у меня задеревенели все мышцы. И я заподозрила, что для того чтобы переломить себя в этом отношении, рефрейминга не хватит; надо поголодать ещё как минимум пару деньков, тогда уж мне станет не до лингвистики…
— Ладно, — сказала я всё так же жизнерадостно, — помню, как один человек на коленях просил меня организовать чудо, а я промолчала, сделав вид, что не слышу. Наверное, это заслуженно.
— Доч-ка, — раздельно произнесла та самая старушка с корзинкой; судя по голосу, она обращалась ко мне не первый раз, просто я, поглощённая непривычными ощущениями от своего нового амплуа, не расслышала. — Возьми.
Она протягивала мне яблоко.
— Ой, спасибо огромное! — обрадовалась я.