— Ну и отлично, — легко согласилась я. — Перебил меня этот чертяка… А, так вот, по поводу мечей. Лошадей у вас на Покрове не было; пики двуручником лучше не перерубать, максимум — отводить. Но ты знаешь, есть ещё точка зрения, что двуручник — это оружие не обычного воина, а командира: такое, знаешь, пафосное, для понтов. Офицерское оружие защиты. Неплохо, а? этакое сообщество альф по Олдосу Хаксли. Как «сам себе режиссёр», а тут «сам себе офицер». Увязывается с вашими методами ведения боя. Озадачили, как говорится, а над выполнением думай сам.
Страшила промолчал. Я посмотрела в окно вагонной двери. Облака успели сделаться серыми, слоистыми, набухли дождевыми каплями. Редкие дождинки прочерчивали дверные стёкла сверкающими чёрточками. Мышцы предплечий ныли и нехорошо, самопроизвольно сокращались: всё-таки меч для меня оказался тяжёлым. С другой стороны, люди вон платят огромные деньги за абонементы в фитнес-залы, чтобы поднимать штанги, а мне нагрузку предоставили бесплатно.
Мы доехали уже до Мытищ, и из окон повеяло домом. Где-то тут было ответвление в сторону Монино, по которому я ездила в Королёв в гости к подруге. Я, разумеется, как все белые люди, покупала билет, а вот если подруга решала проводить меня до Лосиноостровской, то лезла в дырку в высокой металлической ограде вокруг платформы. Ограда была сварена на совесть, так что, чтобы проделать эту дырку, наверняка требовались соответствующий инструмент и достаточное количество времени.
Это заставило меня вспомнить, что вблизи Москвы на станциях стоят турникеты, а чтобы пройти через них, нужен билет. И я отнюдь не была уверена, что для этого подойдёт мой неиспользованный билет на утренний поезд. Я прикинула, не выйти ли на Лосинке и не отправиться ли домой, к еде и деньгам, найдя какую-нибудь лазейку в заборе: она там наверняка есть, чай, вокруг такие же русские люди.
Но я всё же решила ехать до Ярославского вокзала. Мне не хотелось, чтобы Страшила видел моих родителей в то время, как они бы не осознавали, что на них смотрит посторонний. Это было бы неэтично и нечестно по отношению к ним. «Можно, конечно, наплести, что у нас в крыле установлены прослушка и видеокамеры, — подумала я, — дескать, охранница с КПП сказала по большому секрету… Но они могут не поверить, да и это рискует создать проблем больше, чем решить. И вообще… боюсь даже представить, как отреагируют родители, когда я явлюсь домой после полутора суток отсутствия, с заточенным двуручным мечом на надплечье… Лучше уж я его отвезу сразу к Ладе с конечной. Тем более что там до метро два шага, а вот с Лосинки идти далеко».
Я сидела на полу, смотрела на проносящиеся мимо высотные дома под серым небом и меланхолично насвистывала припев «Билета на балет». У меня было жутковатое чувство, что если вдруг появятся контролёры, то я даже не смогу от них бежать, потому что усталое тело откажется двигаться.
Молодой человек, проходивший через тамбур, вдруг остановился.
— Девушка, вы заяц? — осведомился он.
Я заподозрила, что этот товарищ в штатском может подрабатывать помощником и наводчиком контролёров, поэтому на всякий случай отшутилась:
— Я волк.
— Так заяц? А что ж вы тут сидите?
— А где надо? — я немного растерялась. — В обезьяннике за обман государства, что ли?
— Да что ж вы… — молодой человек укоризненно покачал головой. — Идёмте, не бойтесь. Как проходить турникеты-то собираетесь? Эх, беспечность русская… Пойдёмте, сейчас уже Ярославка будет.
Я послушно поднялась, подобрала меч и поплелась за молодым человеком.
Сначала я действительно плелась, размеренно матерясь про себя. Но потом меня взбесило, что у парня-то походочка, как у Катаракты в его лучшие дни, а я бреду, как влюблённый Лойко Зобар, нога за ногу. И я, сцепив зубы, зашагала, вколачивая каблуки в пол под мысленно отбиваемый ритм из «Звёздного десанта». It’s a good day to die, when you know the reasons why!
— Вы ведь до этого не фрирайдили? — обратился ко мне молодой человек.
Я моргнула: чудовищное слово не сразу дошло до моего бедного разума.
— Употреблять иностранное слово, когда есть равносильное ему русское, неразумно, — проворчала я. — Так считали ещё Белинский, Лесков, Тургенев и Паустовский. Нет, раньше зайцем не ездила.
— Да я так и понял, — засмеялся молодой человек. — Сидите на полу, как у праздника, про билет свистите…
Поезд притормаживал. Дождь уже закончился, но всё равно было как-то неуютно.