— И как вы, интересно, обходите турникеты?
— На Ярославке-то обходить — проще простого, — отозвался молодой человек. — А ещё на этом направлении легче всего на Лосе и Лосинке.
Я бы не сказала, что быть зайцем оказалось проще простого. Мы вместе с несколькими молодыми людьми и какими-то скромными девушками с рюкзачками обходили электрички, прыгали по путям, переходили рельсы; я поминутно ждала, что нас собьёт случайный поезд или остановят зоркие путейцы и, что называется, притянут к Иисусу. Но всё обошлось, и мы без происшествий забрались на соседнюю платформу; я не совсем поняла, чего мы этим добились.
— К ПДС вышли, — пояснил первый молодой человек, обернувшись ко мне. — Видите?
Что ещё за ПДС? я вот ПДН знаю — отдел полиции по делам несовершеннолетних… Может, ПДС — отдел по делам совершеннолетних, и меня поймали на живца? Ну и ладно, хоть отдохну немного в отделении. Может, там покормят нормально…
— К поездам дальнего следования, — объяснил молодой человек, догадавшись, видимо, что я не поняла его аббревиатуру, и до меня дошло, зачем мы перебегали рельсы: ведь пассажирам поездов дальнего следования не нужно билетов на выходе, они не проходят турникеты!
Да. Пожалуй, ездить без билета, по крайней мере, под руководством знающих людей, оказалось даже слишком легко…
Мы неторопливо пошли по длинной-длинной платформе туда, где возвышалось здание вокзала.
— Вот так, — жизнерадостно подытожил молодой человек. — А если вдруг вам понадобится именно пройти через турникет — всяко в жизни бывает — подходите и ссылаетесь на решение Мещанского межмуниципального суда центрального административного округа нашего славного города Москвы от 30 октября 2002 года. Запомнили? По этому решению и турникеты, и всякая проверка документов у человека на платформе незаконны. Если ловят в поезде — то, увы, всё законно, а на платформе вы не пассажир, а пешеход, запомнили? Учитесь, пока я жив. Что ж нам, вольным странникам, РЖД за проезд платить?
«Ну, из меня вольный странник хорош выйдет: до порога и обратно», — подумала я скептически, но послушно кивнула: для дискуссий сил не осталось.
Я слишком выдохлась, чтобы поддерживать темп, взятый молодыми людьми, так что поблагодарила их за помощь и замедлила шаг. Они пошли по своим делам, а я опустилась на какую-то приступочку.
«Вырождается поколение, — заметила я себе с упрёком. — Да во всех книгах хрупкие невысокие девушки оказываются выносливее здоровых бугаев! А я вполне даже себе высокая, метр семьдесят с гривой! что я, меч какой-то не донесу? Немного ведь осталось! В метро наверняка будут пустые места…»
К сожалению, пустые места метро были далеко и при сравнении проигрывали приступочке. Я заподозрила, что весь адреналин перегорел, когда мы лазили с платформы на платформу.
— Тебе очень тяжело? — услышала я тихий голос Страшилы.
— Немножко устала. А ты зачем спрашиваешь? Неужели думаешь, что я тебя брошу? Попробуй только предложить: ты, кажется, мата давно не слышал. Мы, земляне, своих не бросаем. Я сейчас просто отдыхаю, видишь?
— Вижу.
И по голосу Страшилы я поняла, что он действительно всё видит.
— Тело нетренированное, вот и получаю, так мне и надо, — проворчала я. — Спортом не занимаюсь, двигаюсь мало. Да ещё и каблуки — знала бы, надела бы какие-нибудь лоферы. Это всё твоя мамаша виновата.
Всё равно стыдно: пару километров прошла, денёк не поела — и уже ножки не держат. И ведь меня даже покормили! А как, чёрт возьми, голодные заключённые бегали из концлагерей, у них ведь тоже кровь, бывало, выцеживали? Может, просто потому что у них не было выбора, и организму приходилось выкладываться по полной?
А у меня-то выбор есть…
— Ладно, — сказала я, — надо вовремя признавать свои ошибки. Пожалуй, отправиться сразу сюда было неправильным решением. Боец, я сейчас попрошу кого-то из прохожих позвонить моим родителям, чтобы они приехали на такси и забрали нас с тобой. Я немного отдохну, возьму наличку и обязательно доставлю тебя в пункт назначения. Ты, главное, при них молчи.
— Нельзя!
Я ошалело завертела головой по сторонам: заметил ли кто-то ещё такое чудо, говорящую сороку?
— Сокол мой, ты тоже это видишь?