Он не ответил.
— Нельзя! — проверещала сорока. — Иди пр-рямиком в мой офис. Ты не можешь сейчас заходить домой. А то он, — она ткнула клювом в сторону Страшилы, — навсегда останется таким.
— В смысле я не могу заходить к себе домой? — заорала я в ярости. — Это мой дом, мой город, моя страна, моя планета, моё право! Что хочу, то и ворочу!
— Вор-роти, — ехидно разрешила сорока и вспорхнула.
— Да я же просто сдохну по дороге!
— А ты уже мёр-ртвая, — съязвила она и улетела.
— Стер-рва, — со вкусом произнесла я, тоже раскатившись на «р».
— Дина, не надо, — тихо попросил Страшила. — Я лучше согласен всю жизнь… так. Я же вижу, что ты устала.
— Младшим чинам слова не давали, — отмахнулась я. — Особенно идейным психам вроде тебя. Сейчас что-нибудь придумаю, не дрейфь, летёха… Молодой человек! — жалобно окликнула я проходящего мимо парня. — Помогите дойти до метро, не рассчитала силы. Чтоб ещё хоть раз каблуки надела!
Он явно колебался, не зная, помочь ли или пройти мимо. Наверное, у меня после всех злоключений был довольно подозрительный вид.
— Ну пожалуйста, — взмолилась я, глядя на него, как котик из «Шрека». — Со вчерашнего дня почти ничего не ела. И ещё я беременна!
Сердце молодого человека всё-таки не выдержало: он наклонился, схватил меня за плечо и рывком поднял на ноги, так что я едва успела подхватить меч. А потом почти поволок меня вперёд, сунув руку мне под мышку. Гравитация сразу стала ощущаться меньше: я по факту только перебирала ногами, панически боясь споткнуться и вывихнуть лодыжку.
— Дальше сами, — сухо сказал молодой человек, подтащив меня ко входу на станцию метро, и быстро зашагал прочь, не оборачиваясь; и судя по всему, ему надо было вообще в другую сторону.
— Дай вам бог! — ликующе заорала я ему вслед, как Якубович в конце программы.
От самой станции меня отделял длинный-длинный коридор, но у меня словно бы открылось второе дыхание, так что я спокойно зашагала вперёд.
— Дороги сплелись в тугой клубок усталых змей — ещё бы, мы с тобой в Москве, а здесь их самое кубло, — мурлыкала я себе под нос. — Лукавый, женись — и сразу станет веселей, и у котлов в твоём аду сегодня будет тепло.
— Девушка, — меня схватила за рукав какая-то встрёпанная заплаканная женщина. — Не знаю, что делать! Я билет дома забыла, деньги тоже! На работу опаздываю, через турникет не пройти! Назад идти далеко, не успею!
Вообще-то я никогда не подавала в метро, и сегодняшний грустный опыт не поколебал этот мой принцип; но я рассудила, что если уж женщина не заметила двуручник у меня на надплечье, значит, ей и впрямь очень надо. Я поставила меч остриём на пол, крепко удерживая за эфес, порылась в кармане и протянула ей пятьдесят рублей, которые мне ранее дала старушка в вагоне. Остальные пятьдесят — на билет мне. Всё честно, всё поровну. Подлинное Liberté, Egalité, Fraternité! Французским философам того времени понравилось бы.
Женщина улыбнулась, смаргивая слёзы.
— Ну что вы плачете-то, ей-богу? — возмутилась я. — Что мы, среди зверей живём, что ли? Сегодня я вам, завтра мне кто-нибудь. Идите уж, а то на работу опоздаете!
Мы пошли к кассам и встали в разные очереди.
«Кем она, интересно, работает? — подумала я с любопытством. — Воскресенье ж сегодня, и поздновато, в принципе. Впрочем, мало, что ли, работающих в ночные смены? И что она так металась — как будто и впрямь среди зверей живём…»
Женщина купила билет первой и зашагала к турникетам. Я меланхолично посмотрела ей вслед.
— Видишь, доброе дело сделали, — объявила я Страшиле, прикладывая свежекупленную карточку к турникету, и тут на надплечье мне опустилась чья-то тяжёлая рука.
Я обернулась: за мной стояли двое бравых полицейских. Один из них жевал жвачку и равнодушно смотрел в сторону.
— Девушка, с холодным оружием в здание метрополитена нельзя.
«Мать твою ведьму, это ж метро уже! А я-то, с двуручником на надплечье, как с тремя копейками на буфет!»
Какой-то парень в капюшоне на голове и с довольно объёмистым рюкзаком пробежал через турникет, к которому я до этого приложила карточку, и я проводила его мрачным взглядом.
— Вы бы так же усердно отлавливали настоящих террористов, — огрызнулась я, но сразу же с упрёком напомнила себе, что полицейские всего лишь выполняют свою работу. — Извините. Я просто хотела сказать, чтобы вы всегда вот так тщательно отслеживали на входе вооружённых людей.