— Вы сначала ответьте, я расплатилась за наш орден или нет? — заорала я, не поднимаясь. — Сделка выполнена, или мне всё ещё нужно утопиться для её консумации?
Кругом было сыро и мрачно. Серая вода муарово вскипала от капель дождя. Всё было окутано неприятной водяной дымкой; где-то справа находился переделанный из Христофора Колумба Пётр, который, если верить рострам на памятнике Церетели, захватил в честном морском бою множество своих же кораблей.
— Зачтётся как выполненная, когда ты отдашь мне меч, как поклялась! — нетерпеливо крикнула Лада. — И больше от тебя ничего не потребуется. Всё у твоей сердечной зазнобы и его сверчков будет хорошо.
Ну хоть что-то. А Страшилу всё равно отдавать: я сама-то не сумею ему помочь. Я смерила взглядом расстояние до Лады. В обычное время я бы шутя смогла доскакать к ней на одной ножке…
— А бойца моего сделаете человеком?
— Сделаю, только отдай, дура! — завыла Лада.
— Это вы дура! — огрызнулась я. — Из-за вас я осталась без еды и воды в другом городе! Хорошо, что не в Канаде! И надо ещё разобраться, не причастны ли вы к блокировке моей карточки! Если б вы хоть намекнули, я бы не стала вчера сдавать кровь и не сидела б тут сейчас на грани обморока!
Я не видела вблизи ни одного случайного прохожего: помочь мне дойти до конца моста было некому. «Разбежались от макияжа этой стервы», — съязвила я про себя. И что теперь — всю жизнь просидеть на этом мосту, не смея пошевелиться? Я осторожно поднялась, подхватила меч и, не дожидаясь нового приступа усталости, зашагала вперёд. Сразу зашумело в ушах; я злобно потрясла головой, но в глазах тут же стало темно, и я, решив не рисковать, снова поспешно опустилась на мост, привалившись к ограде.
— Вот чёрт, — проворчала я и поморгала: картинка медленно возвращалась. — Мы с тобой, боец, какая-то пародия на героев: ты морально не готов быть странствующим рыцарем, а я — физически… Переправа, переправа, берег левый, берег правый… люди в ледяной воде плавали, а я двести метров не могу пройти. Вырождается поколение. Стыдно! С завтрашнего дня организую себе кулон с пузырьком нашатыря.
— Иди сюда! — завизжала Лада. — Это в твоих же интересах!
— В моих интересах не сдохнуть тут и не ослепнуть! — взбесилась я. — С места не двинусь, пока не появится какой-нибудь добрый самаритянин, который поможет мне дойти! Я, в конце концов, в центре Москвы: сейчас все, видимо, попрятались от дождя по кафешкам, но я подожду, у меня времени много. Куда мне спешить?
Лада что-то визжала; я, не слушая её, уселась поудобнее, положив меч на колени. Не надо пороть горячку и идти на поводу у этой психопатки: никуда она не денется, подождёт. А я пока подумаю, что ещё могу предпринять. Например, можно продвигаться по-пластунски: я представила себе, как ползу к Ладе на четвереньках, волоча за собой меч или вообще держа его в зубах, и взвыла от смеха. Такое только снимать со стороны и выкладывать в интернет. Просыпаешься звездой ютуба! Ну да заснять меня здесь некому, а если кто и появится, я уж его припрягу мне помочь.
Может, сделать подобие намаза, чтобы кровь прилила к голове, и мозгу стало полегче?
— Дина, не надо ничего, — тихо произнёс Страшила. — Не ходи туда, слышишь? Выбери… выбери корзину B.
— Она тебя не обидит, маленький, — подбодрила я его. — Я ведь рядом. Нам остался последний рывок, я только чуточку передохну. Ты можешь бороться, ты можешь стать выше, не ползти по земле, а гулять по крышам… Стальные нервы, крепкая вера в силу добра…
Я поспешно замолчала: от усталости голос ослабел и дребезжал, и бодрая песня звучала откровенно жутко.
— Тебе нельзя идти на ту сторону, — с каким-то отчаянием сказал Страшила. — И долго быть здесь — тоже. Дина, вернись обратно, уйди с моста… Мерлин говорит.
— Не кипишуй, боец, всё будет хорошо. Я к этой стерве в жизни бы не пошла, а что делать? Разберёмся… Но ты, если я вдруг вырублюсь, будь осторожнее с ней, кем бы она там себя ни позиционировала. Знаешь, что мне ваш магистр про неё сказал, хоть и не был в курсе, о ком речь? «Плюнь в лицо и не верь ни единому слову»…
Я сначала ляпнула, а потом сообразила, что, кому и про кого говорю. Нет, точно на Покрове после той гипоксии остатки ума растеряла!
И тут я неожиданно увидела, что на клинке расплывается капля крови. Порезалась, что ли, случайно? Так почувствовала бы… Я с недоумением осмотрела руки и, вдруг догадавшись, потрогала лицо. Ну конечно: мой треклятый организм решил «помочь» мне носовым кровотечением!