— Мать твою ведьму! — рыкнула я с яростью и вскочила, понимая, что такими темпами действительно просто сдохну тут, никого не дождавшись и ничего не добившись. — Считайте меня коммунистом!
— Дина, не надо! — с отчаянием крикнул Страшила.
— Заткнись, придурок! Я не затем столько тащила корзину А, чтобы сейчас бросить её ради корзины B! И уж я не ты, своего добьюсь! Вижу цель, не вижу препятствий!
Если по совести, я уже совсем ничего не видела и надеялась лишь, что не потеряю направление и не рухну через ограждение моста в реку. И тут вдруг я почувствовала, что кто-то рванул рукоять меча из моей руки. Поскольку я не могла различить, кто это, то вцепилась изо всех сил, отказываясь отпускать.
— Отдай! — проверещала Лада.
Всё-таки это она. Ну правильно, прохожих-то вокруг и не было…
— Если у меня отслоилась от напряжения сетчатка, и я из-за вас ослепну, — сказала я, не слыша своего голоса, — или если мне не понравится то, что вы сделаете со Страшилой, разбираться будете с тем дымозавром.
Я отпустила рукоять и всё-таки хлопнулась на мокрую плитку — по-моему, ухитрившись упасть головой прямо в лужу.
Откровения: двадцатое апреля
Проснулась я в уже знакомом офисе специалиста экстра-класса, в кожаном кресле, которое так нагло заняла в прошлый раз. Окон и часов в этой мерзкой комнате не было, телефон мой не оживал, так что я даже не знала, сколько прошло времени, но подозревала, что родители меня всё же убьют.
Я осторожно прислушалась к собственным мышцам. Усталости не чувствовалось, тело, вопреки сну в сидячем положении и предшествовавшим нагрузкам, не болело, и в целом своё состояние я оценила как «готов к труду и обороне».
Я взяла со спинки кресла свой бедный плащ, который кто-то довольно неумело попытался вычистить (неужели лично ведьма?), и пошла искать уборную, а затем Ладу и Страшилу.
Морально я, если честно, готовилась к худшему; помещения вне комнаты для сеансов были залиты всё тем же режущим белым светом, моментально выбившим меня из состояния душевного равновесия; ещё сильнее меня взбесил вечный удушливый цветочный запах. Но когда я, услышав из коридора голос Лады, распахнула дверь в закуток, где, как я смутно помнила, стояла кофемашина, и мне навстречу порывисто вскочил Страшила, настоящий, живой и здоровый, и лицо у него осветилось смущённой улыбкой…
— Боец!!! — я ринулась к нему и заключила в объятия, почувствовав под тканью хорошо знакомой куртки металлические пластины. — Ты ж мой непутёвый… живой, мать твою ведьму! Сучонок ты этакий, попробуй ещё хоть раз что-то такое выкинуть!
Лада, с которой они пили чай за столиком, смотрела на нас с непроницаемым лицом. Только её присутствие портило мне настроение.
— Не жарко тебе в твоей шубе? — ехидно спросила я Страшилу. — Ничего, боец, ты прав, наедине с этой женщиной лучше не снимать броню.
Вообще-то надо было бы поблагодарить Ладу как минимум за то, что она любезно приволокла меня к себе в офис, а не оставила валяться на холодном мосту под дождём, как Карабаса Барабаса. В лучшем случае я бы пришла в себя в больнице, куда меня отвезла бы вызванная сердобольными прохожими «скорая», и утром гадала бы, не приснилось ли мне всё это — и не находилась ли я, к слову, в коме с октября. Мне вдруг пришло в голову, что Лада могла бы, как в жуткой русской фантастике вроде «Маленького человека» Фёдора Сологуба, вообще уехать куда-нибудь за границу вместе со Страшилой, и я металась бы перед закрытым на замок офисом, как несчастный Саранин…
Хорошо, что она этого не сделала, но я всё равно не могла заставить себя поблагодарить её.
Наконец я выпустила Страшилу из объятий и откашлялась. Он виновато взглянул на меня и потупился, как будто понимая, что его ждёт.
— Да, сокол мой, сейчас я буду орать, — предупредила я спокойно.
Лада издала смешок, будто хрюкнула. Ничего, мадам ведьма, до вас очередь тоже дойдёт.
— Скажи, святой брат Страшила, кто из нас с тобой старше по званию? Не будем даже брать возраст.
Лада снова хрюкнула со своего места.
— На тебя поглядеть, так всё вокруг — твоя личная игра в солдатики, — ехидно сказала она.