— Зиг хайль! — громко крикнули впереди, и снова раздался взрыв хохота.
— Виноват, Дина, я так не могу, — сказал мой боец и, прежде чем я успела его остановить, направился к верным последователям нацизма.
Я зажмурилась от досады и кинулась вслед за ним. Я бы успела его остановить, но как раз в это время один из группы обернулся и увидел Страшилу, приближавшегося к ним быстрым шагом.
— Что, присоединиться хотите? — спросил он нас довольно дружелюбно.
Я буквально онемела от такой наглости. Что, во мне можно заподозрить склонность читать Mein Kampf перед сном? Саму книгу я, разумеется, проштудировала для расширения кругозора, притом в то время я ещё верила во всесильность наших правоохранительных органов и дрожала, что за мной уже выехали. Дочитав экстремистский материал, распространение которого было запрещено, я почувствовала себя настоящей преступницей и несколько дней ходила, как Радищев, готовящийся к последствиям публикации его «Путешествия из Петербурга в Москву».
— Тоже неофашисты? — так же дружелюбно спросил тот, который громогласно поздравлял Москву с двадцатым апреля; пикантность ситуации заключалась в том, что волосы у него были чёрные и курчавые, как у жителей юга Италии, и сам он немного напоминал калабрийца.
Да что же, разве на нас свастика нарисована? «А просто люди в здравом уме, не будучи нациками, не подойдут к подобной группе из четырёх человек, — объяснила я себе мрачно. — Особенно в таком составе. Завтра будет в топе новостей: в центре Москвы молодая пара антифа пристала к кодле бугаёв-нациков. Обоих долго отскребали с асфальта. Премия Дарвина. Надо срочно отсюда бежать».
— Я антифашист, — спокойно поправил «калабрийца» Страшила.
Я чуть не схватилась за голову. Ох, боец, откуда ты вообще слово такое знаешь? «Понятно, откуда, — мрачно ответила я себе. — Сама же и натрепала на Покрове. Язык мой — враг мой».
— А что у тебя стрижка такая? — не унимался первый.
Всё. Они обступили нас полукругом. Мы влипли. Позади не было заборов — одни деревья и земляной вал, так что можно было бы дать дёру, да только ведь Страшила не станет бежать, а я не брошу его тут одного! Я схватилась за его рукав, как утопающий за соломинку, но он повернулся ко мне и тихо прошипел:
— Дина, не висни на руке.
И глаза у него были такие, что я сразу выпустила рукав и сделала вид, что и не думала за него цепляться. Хотя мне стало ещё страшнее, потому что я поняла, что Страшила всё-таки собирается драться. Я осторожно отступила назад — потом ещё на шаг — и ещё на два: теперь я стояла на бордюре и в случае опасности кинулась бы на мостовую, заставив первую же машину остановиться, а затем вынудила бы водителя прийти нам на помощь. «А что у Страшилы не так со стрижкой-то?» — подумала я, и тут до меня дошло — главным образом потому что у первого, заговорившего с нами, стрижка тоже была характерная, андеркат и очень коротко стриженные волосы на висках. Точно, я же, когда впервые увидела Цифру, как раз и подумала, что похоже на стрижку гитлерюгенда!
А я привыкла — уже и не представляю Страшилу иначе…
— А не боишься об этом так открыто говорить? — спросил бритоголовый, тот самый, с хорошим немецким произношением, поигрывая чем-то в кармане.
Кастетом? Складным ножом? У меня в висках мигом застучала кровь. Больше всего мне хотелось кинуться вперёд и увести Страшилу подальше. Но я понимала, что это ему не очень понравится — и вряд ли приведёт к нужному мне результату. Я перехватила взгляд бритоголового, тоже подошедшего к самому бордюру, на всякий случай отступила ещё на шаг и с досадой осмотрелась. Машин на мостовой, как нарочно, не было. И тут Страшила что-то негромко сказал, что — я не расслышала. Сразу после этого бритоголовый что-то крикнул, и остальные трое, кроме него, разом бросились вперёд. «К-кордебалет какой-то», — подумала я, почему-то заикаясь.
М-да… Мне показалось, что Страшила следовал концепции, что в драке выигрывает тот, кто наносит удар первым — как тогда, когда земляничники пришли звать его смотреть на сожжение. Как сказал бы мой крёстный: «Бей первым: возлюби ближнего своего, пока он не возлюбил тебя». Ну, логично — здесь всё-таки не поединок, а вульгарная потасовка. Вообще, где полиция? Рядом с Кремлём ходят нацисты, кидая зиги, а…
Не додумав мысль, я кинулась вперёд и схватила бритоголового за руку, в которой был зажат кастет: