— Ну… на самом деле мне просто хотелось слегка подправить рожи этим уродам, — признался Страшила. — Я не знаю, как в вашей стране могут кричать такие вещи. За это же надо сразу умывать кровью.
— Не надо!! — закричала я ему прямо в ухо, и мой боец скривился. — Не надо лезть с незащищённой головой против четверых вооружённых психов, что бы они ни кричали!
— Да ты сама говорила, что воевать надо не числом, а умением! — хмыкнул Страшила, потирая ухо и едва сдерживая улыбку. — И ведь ты же сама этого хотела!
— Я хотела, чтобы ты дрался?!!
— Да, — подтвердил Страшила уверенно. — Помнишь, когда Августина обижали?
— Да тут-то никого не обижали! Тут была просто группа агрессивных недоумков! Шли они и шли, кидали зиги — и ладно. Живой образец того, как поступать не надо. Вот если мы пойдём, а кого-то будут обижать, тогда дерись! — торжественно благословила его я. — Но учти, что если при драке покажутся люди в чёрной форме или, тем паче, вот в такой синей, то нужно будет бежать. У нас надо, чтобы у всех был документ с личным номером, а у тебя такого нет. И имей в виду: если они нас задержат — с ними драться нельзя вообще. За сопротивление сотрудникам полиции у нас вкатают от души, буду тебе передачки возить. Всё, пойдём.
Я потащила Страшилу дальше по переулку.
— Хоть бы ограбил этих нациков, — проворчала я. — А то в кармане ни копейки, и карту небось до сих пор не разблочили.
Мой боец не сразу понял, что я так шучу, но всё же засмеялся.
Мы вышли на Боровицкую площадь.
— По Волхонке ближе было бы пройти, — с досадой подытожила я. — Ну ладно. Смотри, боец, вот это Кремль.
«Как игрушку показываю, — подумала я; красные хрупкие башни действительно всегда казались мне похожими на игрушечные. — Сходство увеличится, когда здесь установят эту высоченную уродливую дуру — памятник князю Владимиру». К этой идее я питала глубокую неприязнь: мало того, что личность самого князя вызывала у меня исключительно отвращение (авторы памятника, видимо, никогда не открывали «Повесть временных лет»), так ещё и эта многометровая махина должна была навсегда испортить мой любимый вид в Москве. Я любила приходить сюда весной, подниматься к зубчатой стене и сидеть рядом с Оружейной и Комендантской башнями, там, где травянистый склон с деревьями, который чаще других освещён солнцем, выгибается хризолитовой дугой. И смотреть на то, как просыпается Москва в весенней свежести утра. А потом бежать в университет, чтобы не опоздать.
— По правилам, конечно, так не делают, особенно в этом месте, — заметила я, искоса глянув на Страшилу. — Но машины стоят, и вообще… Бежим!
И мы перебежали Большой Каменный в категорически неположенном месте, прямо напротив «скворечника» дорожно-патрульной службы. Не спускаться же в обход к набережной, делая крюк! Машины стояли, так что мы ничем не рисковали — по меньшей мере, нам не пришлось прыгать по крышам автомобилей, как космическим пиратам. К тому же дальше («Буквально в чистом поле», — мысленно съязвила я), начиналась «зебра» со светофором, и мы перешли спокойно, как культурные люди. Светофор Страшиле очень понравился, и я мысленно укорила себя за то, что подала ему дурной пример, перебегая дорогу.
Моё излюбленное место на траве было, к сожалению, занято какой-то компанией с бутылками, поэтому я не решилась тащить Страшилу на самый верх, чтобы они его, во имя всего святого, не спровоцировали, и не завязалась новая драка. К тому же вот чудная асфальтированная дорожка, как будто специально для нас… Хотя вообще — символично и показательно: распитие алкогольных напитков не просто в общественном месте, а у стен Кремля! И всем плевать. Ну ладно. Пусть пьют, в конце концов, это их дело. Может, у них праздник какой, или они, напротив, товарища поминают.
— Смотри, — обратилась я к Страшиле, — это, по-моему, одно из лучших мест в Москве. Не надо только уличать меня в ура-патриотизме: я прихожу сюда, когда мне хорошо. Нравится? Если да, смотри внимательнее, потому что скоро это место исказят до неузнаваемости. Вон там появится памятник князю Владимиру Красное Солнышко, который закроет настоящее солнце и испортит весь вид.
«А потом я тебя поведу на ВДНХ, на аллею Космонавтов, — подумала я. — Правда, пешком мы вряд ли дойдём. А может, и не поведу. Потому что туда я прихожу, когда мне плохо».
— А у вас ему ставят памятники? — искренне поразился Страшила, знакомый с князем Владимиром только в моём пересказе.