— Ставят, как видишь, — хмыкнула я. — А что поделать? Я, скажем, куда только ни отправляла запросов, чтобы не портили Боровицкую площадь. Не искажали её исторический вид одиозным персонажем, который к Москве и отношения-то никакого никогда не имел. Знаешь, как князюшку Владимира называли в присланных мне отписках? «Весомой исторической фигурой». Давайте ещё Лжедмитрию памятник поставим — он тоже весомый. И Малюте Скуратову.
Ответить Страшила не успел, потому что сверху, с травы у кремлёвской стены, к нам спустился один из нетрезвой компании. Да что к нам все цепляются-то, а?
Пьяненький что-то залопотал заплетающимся языком, я разобрала только: «Иди, браток, выпей с нами».
— Между прочим, ты вот так же выглядел… тогда, — заметила я Страшиле и спокойно выдержала его взгляд. — Я говорю это не в упрёк тебе, а просто чтобы ты понимал, как выглядит напившийся человек.
— А то я не понимаю, — проворчал Страшила и попытался увести меня; пьяненький что-то сделал — кажется, дёрнул моего бойца за рукав — тот развернулся и с размаху ударил его в грудь левой рукой.
«Заче-ем?» — простонала я мысленно.
Пьяненький с неожиданно точной координацией движений рванулся вперёд. Остальная нетрезвая компания, что примечательно, и с места не сдвинулась. Я посмотрела на них с признательностью и остро пожалела, что с собой нет моего любимого зонта-трости о шестнадцати спицах: именно с ним я напала на пьяных, когда они пристали к нам с батей, и одержала блистательную победу.
А может, и к лучшему, что у меня с собой его не было: от Боровицкой башни к нам уже бежали. В общем-то, неудивительно: всё-таки драка происходила прямо под кремлёвскими стенами. Дрались Страшила с пьяненьким эпично: катились, вцепившись друг в друга, по пологому травяному склону вниз. Но, что примечательно, к нам мчались не кремлёвские в их пафосной форме, а обычные полицейские — вот откуда они там взялись, а? И почему они именно сейчас решили выполнять свои обязанности, как положено? Почему бы им было не замести ту группу экстремистов? Нет — где там…
— Ну теперь мы точно влипли, — пробормотала я. — Моя смерть ездит в чёрной машине с голубым огоньком.
Я стояла, ненавидя свою беспомощность, и смотрела, как люди в форме с матом и криком разнимают дерущихся. Хорошо ещё, что Страшила не стал оказывать сопротивления. Он собирался, но, видимо, вовремя заметил форму и взглянул в мою сторону. И у меня, наверное, было характерное выражение лица, потому что он тут же поднялся и позволил капитану полиции, фамилию которого я не расслышала, и второму полицейскому помоложе (звания по погонам я определять, как ни странно, не умела, кроме самого лёгкого — от лейтенанта до полковника) оттащить себя от пьяненького.
Я поспешно метнулась к ним вниз по склону и прижалась к плечу Страшилы, крепко его обняв, пока полицейские, не дай бог, не решили заломить ему руки за спину: ещё драки с представителями власти нам не хватало.
— Документы, — сухо потребовал полицейский постарше.
Я хотела было заметить, что российский гражданин не обязан носить с собой документы всегда, но поняла, что это нам не очень-то поможет. Заберут нас до выяснения личности, а какое может быть выяснение личности, если у моего бойца документов нет и не было? А человеку без документов строго воспрещается существовать…
И я шагнула вперёд. Голова у меня кружилась от отчаянного куража и безысходности.
— Паспорта нет с собой, — солгала я, не моргнув и глазом, и протянула капитану свой студбилет. — Понимаете, — я надеялась, что Страшила слушает меня внимательно, — на нас сейчас напали эти жуткие… которые косят под фашистов…
В некоторых ситуациях не стоит демонстрировать, что ты знаешь, как правильно называется немецкая рабочая партия тридцатых-сороковых годов.
— Которые на Пречистенку ушли, — уточнил капитан.
— Да-да, наверное. Видите, порезали человеку куртку, и документы… Документы в Москве-реке.
— Паспорт утопили? — нахмурился капитан. — Ну тогда пройдёмте, лучше сразу протокол составить.
— Зачем?! — растерялась я.
— А иначе порча паспорта — это штраф. Да, Серёг? — он обернулся к молодому, и тот неопределённо помычал. — Вам и так его менять. Пойдёмте. И драка ещё.
«Ну здрасте, — подумала я с досадой. — Вот всю жизнь мои непутёвые выдумки оборачивались мне на беду. Но не правду же им говорить!»