— Нет, что вы, это же не какой-то ширпотреб, сделано на совесть, он из натуральной коровьей кожи…
Я отняла у Страшилы ремень, увидела ценник и убедилась, что передо мной действительно не ширпотреб, но, если судить по цене, ремень сделан из крокодила.
— У него пряжка случайно не из иридия?
— Не из… не знаю, — смутилась девушка; она явно была не в курсе, что такое иридий, и в душе я немного позлорадствовала. — Это… лигатура какая-то.
— Какая именно? — сладким голосом поинтересовалась я.
У меня прямо так и зачесался язык спросить, что, по её мнению, значит лигатура. И знает ли она, что такое легирование стали. И почему «лигатура» пишется через «и», а «легирование» через «е»: впрочем, этого не знала и я сама. Я помнила, в какой ступор меня ввёл вопрос сотрудницы ФСКН, когда я во время практики указала на орфографическую ошибку в документе: почему «инжиниринг» пишется через «и», а «инженер» — через две «е». Я не смогла ответить, но поклялась первым и последним днями творенья, что это воистину так.
— Ну ладно, неважно. У вас рассрочку можно оформить?
Я страстно надеялась, что она скажет «нет», но она радостно закивала.
— С ним что-то не так? — осторожно спросил Страшила. — Он слишком дорогой?
— Деньги — мусор! — фыркнула я; и поскольку ремень действительно был дорогой, а объяснять, почему в нашем обществе считается нормальным ношение крестов на шее и не приветствуется наличие оных на ремнях и сумках, мне было стыдно и неохота, то я просто вздохнула и пошла взваливать на себя очередное кредитное бремя.
Рассрочку мне, конечно, одобрили, хотя я втайне надеялась, что вот на этот-то раз откажут. Но все мои злобствования растаяли как дым, когда Страшила затянул этот неширпотребный ремень поверх своей чудо-куртки и застегнул пряжку. Пожалуй, и Ослиная Шкура не могла бы преобразиться больше, надев волшебное кольцо: у моего бойца мигом изменились осанка, выражение лица и сама манера двигаться. Если бы его в этот момент засняли в bullet time, как в «Матрице», когда камера скользит вокруг актёра, то вышло бы очень эффектно.
— Я тебе всё верну, — твёрдо пообещал Страшила, подняв на меня глаза.
— Конечно, вернёшь, — с готовностью согласилась я. — А иначе я тебя поставлю на счётчик. Готов продать лишнюю почку для погашения долга? Пойдём уже, у меня сейчас желудок от голода начнёт сам себя переваривать.
Я мрачно соображала, что мы будем делать, если Полины в кофейне не окажется. Если она там ещё числится, попрошу, чтобы её коллеги одолжили мне сто рублей в счёт её долга, а она им потом вернёт. На сто рублей мы сможем приехать ко мне домой: там у меня, в конце концов, наличка в сейфе.
А если Полина уже уволилась?
Я задумалась, не пойти ли работать какими-нибудь промоутерами, а вечером попировать на выручку, но тут же отмела этот вариант как несостоятельный. Во-первых, далеко не везде платят за один день работы, во-вторых, кое-где просят документы, удостоверяющие личность, а в-третьих, в таком деле надо знать, куда идти, иначе просто будешь везде получать вежливое заверение, что вакансий нет.
Ну значит, попляшу на Арбате за деньги, авось соточку кто и подаст. Во второй раз должно быть легче просить подарки у собратьев своих по таксону. Как бы только у Страшилы не случилось сердечного приступа…
Мы подошли к кофейне, и я выдохнула, рассмотрев сквозь прозрачные панели двери знакомые тёмно-рыжие волосы и скандинавский узор на джемпере. Народу внутри было мало, лишь за одним столиком хохотала мужская компания.
— Она, — уверенно сказала я Страшиле. — Везучие мы с тобой. Привет, Поль!
— Динуля!!
— Мир сему дому, я боялась, что ты здесь уже не работаешь.
— Работаю, куда денусь… Мне тут нравится. А ты где была? Мне говорили, тебя из института исключили, потому что ты на экзамены не явилась.
— Информация устарела, я восстановилась, — поправила я. — А на сессию не могла прийти, потому что меня похищали и держали в плену. Вот только недавно дозвонилась до Лиама Нисона. Давай сразу к делу. Помнишь, ты мне денег должна? Пришла выбивать старые долги! Видишь, и коллектора на всякий случай привела.
Полина выразительно вздохнула.
— Да ладно, есть у меня сейчас деньги, верну, — она потянулась к сумке.