— Что тебе от меня нужно? — осведомилась я с места в карьер.
— Почему ты ушла?
— Это я уже объяснила по телефону: потому что услышала в кофейне всё, что мне было надо, и сделала очевидный вывод. Я знаю, чего именно тебе хотелось, и догадываюсь, что исполнение плана принадлежит твоей драгоценной маменьке. Что вам ещё от меня понадобилось?
Страшила молчал.
— Ты меня сюда позвал, чтобы в молчанку играть? Или, может, стало стыдно озвучивать, что хотел? Да это-то вряд ли.
— Дина, я тебя люблю, — с каким-то отчаянием произнёс Страшила. — Ты правда для меня как родная сестра, не бросай меня, я не справлюсь один.
— Я тебе уже предложила свою помощь, — напомнила я. — Ты её отверг и продолжил гнуть свою линию. Я вижу, что ты ступил на путь, который ведёт к смерти, и не собираюсь помогать тебе по нему идти. Ты не знаешь нашего оружия, у нас не сражаются мечами. У нас вообще почти ничего не зависит от твоего мастерства: молодой ты, старый, зелёный, бывалый — не хочешь ли крупнокалиберный в голову? Или в ножку, чтоб потом всю жизнь побираться на инвалидной коляске? Или вообще уложат в цинковый гроб, а то и в пакет, как для мусора. Мне одного раза хватило, честное слово. А у тебя к тому же ещё и документов нет, за тебя и отвечать никому не придётся.
— Со мной ничего не случится, — твёрдо пообещал Страшила, и я ехидно кивнула: все верят в собственную неуязвимость и уникальность, а после не могут вытрясти из государства пенсию по инвалидности. — И я всему научусь.
— Да ты же даже не знаешь этих людей! Мало что они там тебе намололи! Может, они как раз обещают с три короба, а потом передают костлявой руке спецслужб. А с Лубянки я тебя вряд ли вытащу.
— Им можно доверять, — с глубокой убеждённостью объявил Страшила.
— Вот я бы могла рассказать тебе много весёлых историй о доверии, — сказала я мрачно. — Например, как Тохтамыш, если помнишь такого, осадил Москву, которая тогда выглядела совершенно не так, как сейчас. Он предложил её жителям переговоры, и те, поскольку князь Дмитрий Донской уже успел уехать из Москвы, поверили и отправили послом молодого литовского князя Остея. Я даже не знаю, сколько ему, бедняге, было лет. Ну и ему, когда он вошёл в шатёр хана, отрезали голову. А потом разграбили сам город. Это к вопросу о том, стоит ли доверять людям и насколько это безопасно.
Страшила молча улыбнулся.
— Ну послушайся меня хотя бы сейчас: не езди никуда, ничего путного из этого не выйдет. У тебя же, как правильно говорил Щука, светлая голова, так и используй её по назначению. Умом надо действовать, умом! АК-47 может использовать и младенец, но это тупость, нужен-то высококвалифицированный специалист! И вообще нужны невоенные методы влияния! Хочешь, я лично переведу для тебя на русский Unrestricted Warfare? Может, у тебя хоть тогда мозги на место встанут.
— Мне надо поумнеть, — признал мой боец, — и для этого мне нужно съездить туда. Я ведь не могу называть себя воином, ни разу не побывав в бою.
— Не служил — не мужик, — съязвила я. — Возраст у тебя, конечно, призывной, но разве не ты брезговал оружием, которое не даёт возможности чувствовать, как именно наносится рана?
— Насчёт вашего огнестрела ты сама меня переубедила, — напомнил Страшила с улыбкой.
Язык мой — враг мой. Воистину за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ…
— А ещё я тебе, кажется, рассказывала, как у нас выглядит бой. Не такая лафа, как у вас: пришли пешочком воины-монахи, немножечко помахали мечами, ни стрел, ни огнемётов. Там действительно ад, ты хоть видео посмотри…
— Дина, не волнуйся, тебе за меня стыдно не будет, — серьёзно сказал Страшила.
Я вскочила на ноги, чувствуя, что задыхаюсь от бешенства. Он правда меня не понимает или притворяется? Я ему про смерть и инвалидность, а он мне про достойное поведение!
— Отпусти мою руку, — произнесла я придушенно. — Я не буду участвовать в этом безумии. Никак и никоим образом. И само это безумие происходит как раз из-за таких вот наивных идиотов, как ты, и за это я вас всех ненавижу!
— Я тебе клянусь, у меня есть причины так поступать, — взмолился Страшила, вцепившись в мою ладонь. — Дина, прошу, не спрашивай об этом, просто поверь, что так надо!