А в моём видении он смотрел совершенно иначе. И по-моему, там была охрана, я видела ещё силуэты. Но нельзя же убивать человека только за то, что он потенциально способен сделать!
«Стояли звери около двери, — стукнуло у меня в памяти, — в них стреляли, они умирали»… Я знала, что случилось в продолжении этого стишка, когда нашлись те, кто пожалел зверей и встречал их у открытых дверей с песнями и смехом…
— Послушай меня внимательно, святой брат Страшила, — сказала я мрачно. — Сейчас я ничего с тобой делать, разумеется, не буду. Мы тут не в «Особом мнении», да и срок за тебя дадут, как за человека. Очень надеюсь, что мне в будущем не придётся пожалеть о своём решении. Потому что если ты погубишь эту нежно любимую мною страну и эту нежно любимую мною планету, ввергнешь мир в хаос — или я так посчитаю — то клянусь своим трансгуманизмом: я тебя найду и сделаю то, о чём подумала. Даже если у тебя охраны будет, как у Путина. И я очень тебя прошу, в память о том, что мы вместе пережили: пожалуйста, не вынуждай меня на это идти. Мне действительно этого не хочется. Поэтому для своего же собственного блага заведи у себя в голове маленькую версию меня и регулярно справляйся у неё: а одобрит ли Дина то, что я делаю? А не даст ли Дина мне за это люлей, как узнает?
— Я знаю, что ты это не одобришь, — тихо сказал Страшила. — Но так нужно. Это действительно важно. Я не могу тебе всё объяснить.
— Ой, что-то у меня дежавю! Помнится, ваш магистр тоже не хотел ничего нормально объяснять! И где он потом оказался?
— Так тоже было надо, — ещё тише, но очень твёрдо ответил мой боец.
Я уставилась на Страшилу, едва не скрипнув зубами. Потому что я-то своими глазами видела, где и в каком состоянии оказался их магистр, и ни за какие коврижки не согласилась бы признать, что это могло быть кому-то надо, кроме совсем отбитых садистов.
— Одумайся, — взмолилась я. — Не ходи ты по этой половице, солнышко моё! Не думай, что всё предрешено, это не так, всегда есть выбор, всегда можно всё исправить и выбрать другую корзину! А первую корзину — надеть на голову тому, кто баял, что выбор невозможен! Да если бы я считала, что всё предрешено, знаешь, что я бы с тобой сейчас сделала? А я в тебя верю: верю, что ты поумнеешь и справишься, потому что ты действительно хороший человек!
Страшила беспомощно смотрел на меня.
— Ты не сможешь понять, — повторил он. — И если я тебе скажу, ты просто мне помешаешь. Но… это надо сделать.
— И почему же это я не смогу понять? — спросила я, стараясь держать себя в руках. — Я что, дура, по-твоему? Ты смог понять, а я не пойму?
— Я сам не до конца всё понимаю, — признался Страшила. — Но это необходимо.
Я села к нему поближе и крепко обняла.
— Боец, — сказала я кротко. — Вот почему тебя жизнь ничему не учит, а? Сколько раз ты шифровался от меня, как партизан, не слушался старую Дину, а потом жалел? Ты вспомни просто! Когда Цифру убили, и ты не хотел писать прошение о посте; когда отказывался разводить зимой костёр, а потом скрывал, что застудил нерв; когда вообще остался в ордене, а не сбежал вместе с Августинчиком. Когда не ушёл и не дал мне использовать на трибунале инфразвук; когда отказался нападать на вашего боженьку; когда отказался меня переломить. Тоже ведь считал, что это всё правильно и необходимо, а выходило-то плохо. Я не спорю с тем, что у тебя доброе сердце; но ты вообще не умеешь принимать правильные решения. Тебя жизнь в это макает мордой, а ты упрямо гнёшь свою линию. А твоя матушка, которая очевидно не в себе, тобой манипулирует, потому что ты не считаешь себя вправе ей отказать; и вы оба рискуете довести ситуацию до того, что уже никто не сможет исправить. Я понимаю, что Лада — по крайней мере, с её слов — тебе мать; вот только она ничего реально хорошего для тебя не сделала, она, прости за жёсткость, тебя и не любит совсем. Даже, возможно, ещё и ненавидит тебя втайне за то, что ей пришлось испытать из-за твоего рождения. Тебе-то не с чем сравнивать, но я вот, слава богу, точно знаю, как ведут себя нормальные, любящие родители. Ты знаешь, что я на твоей стороне, я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо, чтобы ты жил спокойно и счастливо. И чтобы у меня в мире всё было спокойно и счастливо. Сделай для меня эту малость, ангел мой: скажи мне, что вы там напланировали, и я либо помогу вам со своей стороны, либо аргументированно объясню, почему ваша идея плоха, и мы придумаем другой вариант.