С другой стороны, если свободная воля человека что-то значит, то у нашего мира есть шансы. А если не значит ничего, то и шансов этот гнусный мир не заслуживает.
— Дина, — с раскаянием произнёс Страшила, наклоняя голову, — можешь дать мне подзатыльник?
Мне больше всего хотелось его расцеловать за то, что он наконец меня услышал, но отрицательное подкрепление за упёртость тоже требовалось; так что я для вида хлопнула его по затылку, а потом сдавила в объятьях и расплакалась навзрыд от избытка чувств.
Ну серьёзно, я седая такими темпами стану! Правы, что ли, были сестробратья Вачовски в «Матрице», что несчастных людей специально разводят на эмоции? Сплошь какие-то эмоциональные качели, нервы уже просто не выдерживают!
Страшила робко гладил меня по волосам: я ощущала, что ему не по себе от моих рыданий, но не могла совладать с собой. Ну ничего, лучше запомнит, как не надо себя вести, а у меня-то, как говорила покойная бабушка, золотая слеза не выкатится.
А потом мне вдруг пришла на ум страшная мысль, и я взвыла от неё в голос. Мне было даже не по себе от своего разума, что он осознаёт такие штуки…
— Дина, ну ты что? — совсем растерялся Страшила.
— Вот представь, что я бы тебя сейчас убила, как ты и предлагал, — мрачно предложила я. — Что, думаешь, это был бы конец? Что помешало бы твоей маменьке снова, с позволения сказать, законсервировать тебя и заново помариновать в тёмной водичке, пока ты не дойдёшь до нужной ей кондиции? — Страшила поёжился от моих слов. — Так что держись, маленький мой. Не иди на поводу у этой стервы ни при каких условиях. Ничего ты ей не должен, ничего ты ей не обещал. Я тебя по старой памяти от всей этой чуши властью своей освобождаю и запрещаю влезать без моего благословения во что-то подобное. Понятно?
Мне очень хотелось предложить отправиться к Ладе и убить её без излишних индульгирований, и молчала я только потому, что подозревала: раз уж она осталась жива после покровского костра, то и земное оружие её не возьмёт.
И вообще-то сейчас я ощущала какой-то животный страх, чувство абсолютной своей беспомощности перед миром, в котором возможны такие вот штуки: я впервые испытала его, очутившись перед перспективой транспортировки в вечный мрак Озера смерти. И он же охватил меня, когда я, вернувшись, смотрела спецвыпуск «Чёрного зеркала», «Белое Рождество» — живую иллюстрацию к мнению Босха, что люди своими руками создают для себя на Земле ад. Не дай бог кто придумает, как воплотить это в реальность: оцифровать твоё сознание и вытворять с твоей нестареющей копией, что душе угодно! Не нужен никакой взбесившийся искусственный интеллект Харлана Эллисона, люди сами успешно со всем справятся! А теперь стало только хуже, потому что я понимала, почему собратья мои по таксону ударяются в религию: они-то верят, что такая перспектива уже существует. И конкретно сейчас я не знала, что и думать. Господи, хоть бы реально лопух вырос на могиле, по заветам Базарова, и всё!
— Не бойся, — произнёс Страшила мне на ухо, явно уловив мою судорожную дрожь. — Я буду защищать тебя, пока помню себя — как ты защищала меня. С тобой я такого сделать не дам.
— Долг платежом красен? я, конечно, индивидуалистка, но не настолько же, — хмыкнула я, стуча зубами. — Мне нужно решение не для частного случая, а для всей теоремы; понимание, что вообще происходит в этом мире. И не словоблудие, а нечто, поддающееся методам верификации. Но кое в чём ты прав, боец: мне реально страшно. А страх-то отупляет, под его соусом люди в основном и творят дичь. Я вот не понимаю, как ты можешь быть настолько спокойным, лично испытав такое…
— А я всю жизнь знал, что меня ждёт что-то подобное, — объяснил Страшила со вздохом. — Страшно, конечно, ну а куда деваться.
— Давай бояться вместе, — жалобно мяукнула я.
Мы уставились друг другу в глаза, и хотя лично меня подташнивало от иррационального ужаса, суть этой цитаты из детского мультфильма показалась мне настолько забавной, что я невольно засмеялась; и поразилась до глубины души, потому что Страшила рассмеялся одновременно со мной.
— Воистину прав был котёнок Гав, — констатировала я, — а мы — дураки, и я в частности: из субъективных факторов стресса делаю объективные — от тебя заразилась… Эта тварь в серо-розовом платье нам ещё на скрипочке сыграет, по заветам Питера Брейгеля. Не дрейфь, друг мой архетипичный, что-нибудь измыслим. «Вместе мы можем творить чудеса». Боец, а ты не против протестировать свои предполагаемые способности в серии экспериментов, которые я придумаю? В фонд Джеймса Рэнди соваться мы, разумеется, не будем, а то опыты над нами станет проводить уже костлявая рука спецслужб. Над обоими причём.