— Евгенические?
— Ага, то есть мои рассказы о евгенике, нацистах, избранности рас и ницшеанстве прошли впустую, — ехидно поддела я Страшилу. — Да молчи уж, я понимаю, что ты просто не сразу вспомнил.
— А палеоконтакт — это что?
— Очередная ересь, — проворчала я. — По этой версии классическая теория эволюции — бред, а появлением на Земле жизни мы обязаны просвещённым и технически подкованным инопланетянам. Обычно в эту теорию начинают верить люди, которые до этого либо верили в чистый креационизм, либо считали, что человек произошёл от обезьяны. А на деле — что?
— От общего с обезьянами обезьяноподобного предка, — отозвался вымуштрованный Страшила и рассмеялся. — И Циолковский в это верил? А что же тогда у вас здесь его поставили?
— Потому что не все придерживаются моих взглядов, — объяснила я. — Всё субъективно, я не могу претендовать на истину в последней инстанции. И ты не можешь. И никто не может. К тому же в любом случае нет ничего глупее, чем сносить памятники. Надо, чтобы у людей были светлые головы, чтобы они сами хотели читать и понимать, кому стоит этот памятник и за что. Сознательность развивать следует и критический ум. А обычно ограничиваются тем, что статую того снесли — статую тому поставили. Или переименовывают. Вот недавно переименовали станцию метро из улицы Подбельского в бульвар Рокоссовского. Я против Константина Ксаверьевича ничего не имею и очень его уважаю, но зачем названия-то менять? Заняться больше нечем? Какая-то шаманская вера, что с новым именем примешь и новую судьбу. Или когда переименовали милицию в полицию. Помнишь тех милых дяденек, которые нас отпустили? Представь себе, сколько потребовалось денег, чтобы поменять им всем название на форме, да на участках по всей огромной стране, на машинах и ещё не пойми на чём. И на всё это государство выделило из бюджета средства, и неизвестно, сколько из них ушло на сторону. Деньги тратятся на какую-то хрень… а та же космонавтика сейчас почти не развивается. К слову сказать, особ женского пола там не жалуют практически так же, как у вас в республике: Елена Серова всего лишь четвёртая. А в некоторых странах счёт идёт на десятки. Да это-то ладно, переживём; хуже то, что как СССР вывел нашу космонавтику, образно говоря, на орбиту, так последние двадцать с лишним лет она у нас и движется по инерции… Стабильное развитие подменили стабильностью. Грустно!
Страшила с любопытством смотрел вокруг; а меня, несмотря на мои печальные речи, просто переполняла энергия. Вот недавно же жаловалась Королёву на её отсутствие — и снова в форме, ура!
— А давай-ка мы с тобой поиграем? — предложила я с плотоядной ухмылкой. — В догонялки. Догоню тебя и поколочу за всё хорошее. Распишу туда-сюда по трафарету!
Я медленно привстала, подняв руки с хищно скрюченными пальцами. Страшила, не дожидаясь исполнения моих угроз, проворно вскочил и со смехом отпрыгнул подальше. Я пометалась туда-сюда; нас разделяла скамейка, и мы немного побегали вокруг неё. Догнать Страшилу у меня не получалось, так что я сделала ещё один круг в быстром темпе, а потом притворилась, что подвернула ногу. Главным было не переиграть: я споткнулась, зашипела сквозь зубы и сделала вид, что сдерживаю нецензурную брань. Страшила, не задумавшись ни на секунду, тут же шагнул ко мне, и я, выпрямившись, цепко схватила его за предплечье.
— Женщины хитры и коварны, поэтому они намного опаснее, чем принято думать, — сказала я самым своим бархатным голосом, ласково глядя Страшиле в глаза. — Отыгрываем назад, — я разжала пальцы и демонстративно отступила на шаг. — Я не собираюсь добывать результат хитростью.
Страшила не заставил себя просить дважды, и мы снова забегали вокруг скамейки.
— А в условиях военных действий, — добавила я, — вообще рекомендуется поменьше рыцарствовать. Дольше проживёшь. Никогда не знаешь, кто вот эта мать с ребёнком: беженка — или она высматривает, что у тебя есть из оружия и как к вам удобнее будет прорваться её подельникам, с которыми она в доле.
— Это ты откуда такое знаешь? — удивился Страшила.
— Я много чего знаю, — мрачно хмыкнула я. — Слышала о конкретных провокациях: например, запускать к границе машины с мирными жителями, а потом палить из рядом стоящего БМП. И главное, мол, не поддаться на это, потому что полевая миссия ОБСЕ начеку и обязательно припомнит вам любую ошибку. У меня будет к тебе просьба: ты можешь отмечать в уме такие моменты, если они действительно есть, и потом сказать мне своё мнение, что к чему, кто виноват и что делать? Проводят ли такие провокации обе стороны или только одна — когда, с какой частотой. В идеале мне бы, конечно, приехать туда лично, но это вряд ли. И даже если я приеду, эксперимент всё равно будет «грязный». А ты-то уж совершенно сторонний наблюдатель, стороннее некуда.