И я мелкими незаметными стежками принялась быстро зашивать эти жуткие порезы. На внешней стороне левого предплечья их было больше всего. Я провела подушечкой пальца по царапине на лакированной поверхности: интересно, это бритвой или ножом?
— Это ножом ведь, верно?
— Ножом, — спокойно подтвердил мой боец.
— Вот скоты.
Страшила равнодушно пожал надплечьями.
— У них было оружие, у меня — доспех, — сказал он. — У них доспеха не было, но и я их не атаковал оружием. Всё справедливо.
— А четверо на одного — это тоже справедливо?!
— А они не умели драться… так что да.
Я молча закатила глаза, вколола иголку в собственный рукав, потому что её больше некуда было деть, и принялась завязывать узелок. «Справедливо, говоришь, у них — оружие, у тебя — доспех… — подумала я мрачно. — А если б не было на тебе этой бронекуртки, что тогда? Ладно на Покрове без неё нельзя — но у нас-то вроде как цивилизованный мир!»
— Плотная, суконная, Родиной дарённая, — мурлыкала я, только потом поймав себя на том, что именно пою — слишком привычным для меня был «военный» репертуар, — разве может снять тебя пуля иль шрапнель… Против сердца воина не бывать пробоинам… Так, смотри либо в телефон, либо в сторону, либо вообще закрой глаза!! А то уставился в упор, такое ощущение, что я не куртку зашиваю, а по живому шью!
Страшила послушно зажмурился, и я принялась зашивать разрез в области ключицы.
— Ай, больно, — жалобно провыл он и фыркнул, не сдержавшись; я для острастки хлопнула его по затылку.
— Сейчас договоришься, и впрямь будет больно, — грозно пообещала я. — Возьму и слишком затяну шов, и будет у твоей бронекуртки некроз ткани. Я-то, как мы выяснили на Покрове, вообще предпочитаю ультразвуковую сварку тканей…
И тут кто-то впился пальцами мне в надплечье — явно не Страшила, потому что у него, во-первых, пальцы отнюдь не скрюченно-острые наощупь, а во-вторых, он в любом случае не смог бы вцепиться ими в меня с такой злобой. Я, по крайней мере, на это надеялась. А впились так, что я дёрнулась, и из ушка иголки выскользнули оба кончика нитки.
— У вас совесть есть, мать вашу природу? — возмущённо крикнула я, разжимая эти пальцы-когти и подавляя желание вогнать в них острую иголку по самое ушко — просто чтобы человек тоже ощутил, каково это.
На нас со Страшилой смотрела пожилая пенсионерка.
— Нельзя на другом одежду зашивать, — озабоченно сказала она мне, — память зашьёшь.
Я говорила уже, что ненавижу, когда люди лезут явно не в своё дело? Нельзя есть на улице, нельзя воздухом дышать; здесь жить запрещено, это вас касается, и это не смешно.
— Когда я зашивала одногруппнице юбку — разумеется, прямо на ней, — сказала я больше Страшиле, чем старушке, — она сделала лучше всех нас контрольную по итальянскому; а сессию сдала на одни «отлично». Так что авторитетно заявляю вам, что ваша примета не работает совершенно: и в краткосрочной перспективе, и в долгосрочной. Если у вас, простите, проблемы с памятью, то это связано не с зашиванием вещей на вас, а с состоянием вашего здоровья. Идите, куда шли. Я человеку одежду в порядок привожу перед дорогой, а вы, блин, мешаете.
Когтепальцая пенсионерка пожевала губами. Я почуяла недоброе.
— Перед дорогой и вовсе шить нельзя: удачу зашьёшь, пути не будет, — выдала она.
Братцы, да что ж это такое-то?
Я услышала, как из моего горла доносится сдавленный рык. Вот зачем я ляпнула бабушке про дорогу? Я не знала точно, как относится к приметам Страшила: он, конечно, убеждал Цифру не верить в роковой смысл седьмой выпавшей бляшки на ремне и смеялся над приметой, запрещавшей убивать спящего… И однако Ворониху-то он слушал! Да и кто сказал, что подход Страшилы не мог с тех пор поменяться? Чего доброго, начнёт настраивать себя, будто у него исчезла удача…
Но я не успела ничего сказать, потому что Страшила вдруг рассмеялся и хлопнул меня по плечу:
— Дина, шей, не слушай никого; или дай я сам сделаю. А ты ступай отсюда, — прибавил он холодно, явно обращаясь к пенсионерке.
— Шью, — рыкнула я, снова вдела оба хвостика в иголку и продолжила своё чёрное дело по зашиванию памяти и удачи. — Ты-то сделаешь… видела я, как ты брюки на Покрове ремонтировал. Страх божий!