Видимо, на этот раз моя универсальная отговорка не прокатила.
— Господи, она ведь и долю в квартире им подарить может!
— Ну вы уж совсем дуру из меня не делайте! — возмутилась я. — Давайте я вам подарю для успокоения мою долю? запишитесь на завтра к нотариусу, я в обед где-то приду. Согласны? Вот и отлично. Вы мои близкие родственники, налога не должно быть.
Телефон зловеще замолчал, и я зажала рот рукой, чтобы не засмеяться снова. Сейчас всё, даже вожделенная квартира, казалось мне таким мелким по сравнению с тем, что я не кормлю собой раков на дне реки, а хожу, говорю и предотвращаю апокалипсис. Да и если поставить себе цель, заработать самостоятельно на ту же студию — раз плюнуть: я-то, в отличие от библейского бога, не считаю труд наказанием!
— У тебя же ещё институт не закончен!
— Бать, вот насчёт института уж точно не тревожься! — развеселилась я. — А если и что, не страшно: вот Цзинь Лицюнь…
Я услышала, как отец с досадой плюнул и сбросил звонок, и засмеялась ещё громче.
— Наверное, и впрямь переходный возраст, — сказала я, кладя телефон обратно в карман плаща. — Вроде и коришь их за то, что они так переживают… и в то же время чувствуешь их беспокойство за тебя — и в груди словно бы зажигается горячий фонарик. Вот честно, для меня это отличные родители; но Димку они, наверное, задушили бы. А может, я и сама неосознанно душила его своей любовью, пытаясь закрыть от них. Знаешь, боец, очень страшно становиться родителем, вдруг сделаешь что-то не так.
— Дина, — нерешительно произнёс Страшила. — Скажи, репутация твоя из-за меня не пострадает?
Я сначала даже не нашлась, что ответить, а потом засмеялась до слёз.
— Ты о моём добром имени заботишься?! Вы сговорились с батей моим: компрометировать, репутация? Да всем в нашем мире трижды наплевать на это, и в первую очередь — мне самой!
По времени суток небу уже полагалось темнеть, но эта вечерняя темнота только угадывалась: её затягивала светлая дымчатая взвесь, насквозь просвеченная сиянием ночного мегаполиса.
— Странные у вас облака, — заметил Страшила, проследив за направлением моего взгляда. — Словно дымка какая-то.
— Это московское марево, — объяснила я. — Иногда оно исчезает, и тогда бывают отчётливо видны звёзды. Но чаще можно увидеть именно эту дымку. Видишь, она пронизана светом? В ней застревают фотоны, излучаемые ночной Москвой. Только иногда сквозь неё всё-таки пробиваются отдельные звёзды, причём она увеличивает их, как линза. И ничего хорошего она не означает. Типичный московский смог. Слушай, а тебе дышать не тяжело?
— Мне? — удивился Страшила.
— Да. У нас воздух очень тяжёлый от автомобильных выхлопов. А сейчас к тому же высокая влажность, и вместе со всякой дрянью получается настоящая отрава для лёгких.
— Да нет, всё в норме, — сказал мой боец, принюхавшись.
— Точно? — подозрительно переспросила я. — Если что, ты не молчи, а сразу говори, что тебе плохо. Это очень серьёзно. А то я ведь могу даже не успеть вызвать «скорую».
— Нормально всё, — заверил меня Страшила с улыбкой. — Да отчего тебе не тяжело дышать, а мне должно быть тяжело?
— Ну, не знаю, — проворчала я. — Но очень рада, что тебе не тяжело, а то бы не знаю, что мы делали. Впрочем, знаю: ходили бы в респираторах и давали бы люлей каждому, кто засмеётся.
Я задумалась, куда бы отправиться, чтобы не сидеть всю ночь на улице. Может, в какой-нибудь ночной клуб? Попляшем там до утра, покажу хоть моему бойцу, как у нас веселятся. Но тащить в современный ночной клуб Страшилу с его моральными принципами мне показалось почти кощунством; да и как бы он не пересмотрел своё мнение о сходстве нашего мира с Гоморрой, надо просвещать его постепенно. Может быть, пойти в антикафе, работающее ночью, или заявиться к друзьям из института…
И тут мне в голову пришёл вариант получше. Даже, прямо скажем, отличный вариант.
— Слушай, боец, как ты относишься к тому, чтобы познакомиться с моим крёстным? Есть возражения? — Возражений у Страшилы не было, и я вскочила. — Тогда идём!
Мы прошли под стеклянную крышу входа в метро.
— Надо только узнать, в Москве ли Вадимка, — сказала я, вытаскивая телефон. — Вдруг в отъезде… да и вообще незваный гость хуже татарина.