— Ты такая забавная, — сказал Страшила, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Дина, ваш мир проще, чем тебе кажется. Успокойся.
Я ещё немного поворчала, но всё же унялась, видя, что он смеётся.
Мы зашли в метро и встали на эскалатор.
— Вообще-то у меня тут есть для тебя полезный подарок со смыслом, — объявила я, вручая Страшиле кистевой тренажёр в прозрачной сфере-держателе; он лоснился тёмной золотистостью, напоминая снитч. — Слушай и учись: я-то философские сравнения придумываю сама, а не беру из интернета… На Покрове у тебя был компас, который указывает на магнитный полюс и может врать из-за кусков металла, магнитов, магнитных аномалий; а эта штука — с гироскопом внутри, так что считай её аллюзией на гирокомпас, который помогает искать истинный полюс Земли. Ещё она прокачивает мышцы руки и спины; и кстати, эта игрушка из дюралюминия, прямо как самолёт. Смотри только, чтоб тебя случайно не подстрелили из-за неё, а то она гудит и светится. У неё, к слову, пожизненная гарантия: дай бог, чтоб это не оказалось очень чёрным юмором. Показываю, как эта штука работает. Дёрни за верёвочку, дитя моё, дверь и откроется.
Я продемонстрировала Страшиле, как именно запускать гироскопический тренажёр, и дала попробовать самому. Он, сразу наловчившись, немного покрутил кистью, отчего пауэрбол с готовностью завыл и засветился сильнее, а затем перевернул руку и замер, с каким-то странным выражением наблюдая, как ротор тренажёра неспешно замедляется. Я невольно представила себе, как этот вращающийся ротор движется вместе с эскалатором — с поверхностью Земли — с Солнечной системой — с нашей галактикой…
— Ты всё-таки догадалась, что ли? — спросил Страшила вполголоса.
— О чём догадалась?
Он пронзительно посмотрел на меня, а потом вдруг улыбнулся.
— Мне бы твою интуицию, — сказал он со вздохом. — Ты ведь ею даже пользоваться не умеешь.
— Ты по-русски объясни, о чём я догадаться должна была оттого, что ты пауэрбол в руке покрутил?!
— Если ты сама пока не поняла, то я тебе не могу объяснить, — виновато сказал Страшила.
— Ну и пожалуйста! — разозлилась я. — Надоели ваши тайны мадридского двора! Держись за поручень лучше, эскалатор — это место повышенной опасности, как и метро в целом!
Вопреки моему брюзжанию, с эскалатора Страшила сошёл исключительно непринуждённо и гладко, словно всю жизнь имел дело с движущимися лестницами. Я, ворча, подтащила его к колонне, чтобы он не мешал пассажиропотоку; он, как зачарованный, неотрывно гипнотизировал взглядом замедляющийся тренажёр, ни на что больше не обращая внимания.
Ротор наконец остановился.
— Спасибо, — сказал Страшила, подняв на меня растроганные глаза. — Спасибо, Дина.
— Эй, ты чего? — растерялась я.
— Я уже понял, что ты видишь меня так, — он обвёл вокруг себя рукой. — Но ты чувствуешь больше, чем тебе кажется. Я не вправе объяснить подробнее.
— Да перестань уже, — я затормошила его, — ну реально, послушай… я же сейчас расплачусь, и будем, как два идиота.
Вообще-то мне хотелось выпытать у Страшилы, в чём дело и не был ли он сороконожкой или чем-то в этом роде, и удерживал меня только страх, что он подтвердит мои подозрения, а то и скажет нечто похлеще, и я потом буду неосознанно от него шарахаться.
Из тоннеля подуло прохладным ветром, мимо прошёл дежурный по станции. На мой взгляд, Страшила стоял слишком близко к краю; толкнёт какой-нибудь псих на рельсы — и привет. Так что я оттащила его подальше, едва в зеве тоннеля загорелись огни приближающегося поезда.
— Осторожнее на платформах, — предупредила я. — И если вдруг когда-нибудь свалишься на рельсы и поезд будет близко, надо будет лечь к нему головой и не шевелиться. А если поезда не слышно, то находишь глазами часы над тоннелем и бежишь к ним. И не вздумай сразу выбираться на платформу: случайно дотронешься до контактного рельса под ней, и поминай как звали.