Страшила влюблённо озирал вагон метро. Лично я не видела поводов для восхищения: после рабочего дня и тысяч пар обуви пол был на редкость грязным, возле противоположного сиденья валялась пустая пластиковая бутылка. К тому же поезд слишком долго стоял на станции — обычное дело для такого позднего часа. Но я могла понять чувства человека, никогда до этого не видевшего метро. Да что там — я на его месте уже основала бы свой личный культ подземки.
— Что, нравится наше метро? — поинтересовалась я. — Не угнетает?
— Нет, — искренне удивился Страшила. — А почему оно должно угнетать?
— Да потому что на вкус и цвет… Тебе вот не нравился витраж в твоей комнате — а по мне, он был отличный. А наше метро критиковали многие товарищи; не замечаешь на нём, цитата, отпечатка художественной эклектики, внешнего гигантизма, безвкусицы и нуворишеского стремления к показной роскоши?
Страшила осмотрелся и недоумевающе моргнул; я, не выдержав, расхохоталась. Эх, Данилка Андреев… Ну что ж так безжалостно клеймить-то всё? Некоторым вот нравится то, что вы называете безвкусным. Что, все, кто считает не так, как вы, идиоты клинические? Это же искусство, его каждый воспринимает по-своему.
— Ну и славно, — весело подытожила я. — Мне вот, например, нравится, когда фигуры в бесцветных партийных куртках и картузах — на золотом иератическом фоне Византии. Художественная эклектика, да — и я её обожаю, это дух времени, это то, что называется Zeitgeist, это забавно, наконец! Ты проходишь мимо — и смеёшься; а смех продлевает жизнь.
— Интересно, сколько эти тоннели рыли, — отозвался Страшила не без юмора.
— Так не лопатами же, у нас для этого есть специальная техника. Хочешь — хоть в бригаду метростроя иди, посмотришь, до сих пор ведь метро строят. Или вот у меня бывший одноклассник балуется диггерством, я тебя с ним познакомлю. Полазаете по таким вот тоннелям. А?
К сожалению, Страшила всё равно не соблазнился поменять свои планы.
Крёстный мой жил в двухкомнатной квартире в старом двенадцатиэтажном здании на Сухонской. Мы как раз обходили пруд, и я собиралась возвестить Страшиле, что именно здесь кормила в детстве уточек, когда к нам подошла женщина с коляской. Я ехидно ждала, что она спросит, как пройти в библиотеку: уже, как говорится, пора.
— Молодые люди… строите жизнь свою… очень важные вопросы.
И она сунула в руки Страшиле светло-жёлтую брошюрку, на вид — согнутый пополам лист формата A4, с великолепным названием: «Хотели бы вы узнать истину?»
— Можно? — я мягким движением отняла брошюру. — Ну-ка посмотрим, какая истина тут понаписана… «Может быть, вы тоже задавали себе такие важные вопросы, как: любит ли нас Бог? Придёт ли когда-нибудь конец войнам и страданиям? Что происходит при смерти, есть ли надежда для умерших»… Так… — я перевернула брошюру, не раскрывая её. — «Многие сегодня не заглядывают в Библию: им кажется, что это слишком объёмная книга, которую не так-то легко понять… Свидетели Иеговы могут вам помочь, отправьте этот купон Свидетелям Иеговы»… А вот интересно, где эта брошюра была напечатана? Смотри-ка, боец, в Великобритании! Printed in Britain by Watch Tower Bible and Tract Society of Britain, — громко прочитала я. — Без каких-то намёков на теорию заговора… просто интересно, правда? Эта брошюра пропутешествовала от Великобритании до России, чтобы вы здесь нам её передали… Но мы вам и сами можем поведать, что происходит после смерти. Провести, так сказать, мастер-класс.
Мои слова и широкая улыбка явно были истолкованы неправильно: бедная женщина страшно испугалась, вцепилась в ручку коляски и припустила от нас почти бегом. Мы что, так сильно похожи на маньяков? Наверное, дело в относительно позднем часе и безлюдности улицы.
— Я лучше буду молиться солнцу, чем вашему Иегове, который появляется только в кромешной тьме и бежит от света! — заорала я вслед женщине для острастки. — Задолбали, боец; мне вообще везёт на встречи с такими вот раздатчиками. Прямо как мёдом я для них намазанная. Эта тётка ещё безобидная: меня однажды всерьёз пытались затащить к себе на собрание какие-то вайшнавы, я еле отбилась. А как-то меня чуть ли не каждую неделю агитировали заняться йогой и найти «свою» методику.
Именно тогда я поразилась, как безбожно люди транжирят своё драгоценное время на мантры и практики, и стала отправлять назойливых йогинов к Мадану Катарии заниматься хасья-йогой.