— Так он же no-frost, — уверенно ответил крёстный. — Его вроде как и не надо.
— И мыть его тоже не надо? — спросила я ехидно, чувствуя себя по меньшей мере Еленой Летучей; крёстный промолчал. — Ты хоть видел, что там творится? — Я сознательно перешла на «ты»; Вадим Егорович знал эту мою манеру и не удивился. — На жену всё свалил? Квартира чья — твоя. Значит, и кухня твоя. И холодильник твой: ты его до брака покупал, я помню, и тогда он таким не был. Жена не хочет заниматься домом, значит, ты должен был. Разве не так? Ты вроде бы не считаешь, что следить за квартирой — мещанство.
— А ты, Васильевна… прибралась бы тут немного, — предложил крёстный робко и втянул голову в плечи, как бы ожидая неминуемой небесной кары. — А то правда как в хлеву.
— А сам? — ехидно спросила я. — У меня что, особый ген наведения чистоты? Или я сервитор-уборщик из Вархаммера с щётками вместо рук? Разве наведение мною порядка не будет вмешательством в твоё личное пространство? Вот, сказывают, в США фанат Нил Дьюхарт развёлся с женой за то, что она постирала его футболку с коллекцией автографов.
Крёстный тяжело вздохнул и опустил голову, ничего не ответив.
— Ну хорошо, услуга за услугу, — смилостивилась я, подумав. — Задействую свои уникальные сверхспособности и приведу тебе кухню в божеский вид, но это будет бартер. Есть же у тебя лишний носимый аварийный запас, поделишься? Всякие там сухие спирты в таблетках, ИПП, ампулы с полезной дрянью и прочая дребедень. И надо разъяснить вот этому молодому человеку, что к чему.
— Какие ещё ампулы с полезной дрянью? — подозрительно уточнил крёстный.
— Дексаметазон, например, а не то, что ты подумал. Нету? А ИПП, жгут медицинский есть? Вот и прекрасно. Покажи и объясни вот этому юноше, что к чему. Если он что-то спросит — ответь, как на духу, даже если вопрос покажется странным. И уточню, кстати, что лишнее — это не значит просроченное или бракованное.
— Ну ты уж не того, аферистка, — проворчал крёстный, небрежно сложил посуду в раковину и сделал знак Страшиле следовать за ним. — А Дьюхарт твой — дурак. И Америке скоро кирдык.
— Скоро, — ехидно согласилась я. — Слышали уж сотню раз и про «дутую» денежную массу, и про долг, и близкий крах доллара. Но пока толстый сохнет — худой сдохнет, и в роли «худого» наша с вами, дядь Вадим, страна. Кормить её надо и, что важнее, чистить от глистов-коррупционеров.
— Даст бог, почистим, — уверенно отозвался крёстный и вышел из кухни.
— На бога надейся, а сам не плошай… — проворчала я, а потом, кое-что сообразив, метнулась в коридор. — И, дядь Вадим, смотрите не пейте там!
— Да Васильевна!.. вот-те крест! — возмутился Вадим Егорович. — Ты ж меня знаешь!
Я скептически выгнула бровь в знак того, что не особенно доверяю божбе на тему трезвенничества:
— Именно что знаю — и присказку вашу «без пол-литра не разберёшься» помню. Не подскажете, кто это пел: «Ось земную мы сдвинули без рычага, лишь дохнув на неё перегаром?»
— Да не пел я такого никогда! — открестился Вадим Егорович, с укоризной глядя на меня честными глазами; а я как раз пыталась припомнить, кто именно это пел — крёстный или ещё один батин друг, и не возвожу ли я действительно напраслину на человека.
— Ладно, идите, — смилостивилась я. — Но имейте в виду: я буду контролировать процесс. Да, и щётку зубную зарядите. И телефоны.
Я вернулась обратно на кухню и окинула её оценивающим взглядом. Предстояла работа, отчасти сходная с подвигом Геракла по очистке авгиевых конюшен. Правда, тут не было Алфея и Пенея, чьи воды можно было пустить на кухню, а потом сидеть, поплёвывая под ноги и наблюдая, как вода уносит всю накопившуюся дрянь.
— Arbeit macht frei, — цинично возвестила я всему этому бардаку. — Труд наш есть дело чести, есть дело доблести и подвиг славы!
Я прекрасно помнила, где в квартире Вадима Егоровича лежит бытовая химия: в конце концов, лично я и организовывала её запасы несколько лет назад, ещё до его женитьбы. Но я действительно удивилась, обнаружив, что, судя по всему, этот запас оставался неприкосновенным. На всякий случай я проверила срок годности на бутылках; да, это явно покупала ещё я. Ладно, с содержимым-то вряд ли что-то случится; а вот резиновые перчатки намертво слиплись и рвались при попытке их разделить.
— Дядь Вадим, у вас есть какие-то другие перчатки? — спросила я. — Может, медицинские? Не хочу руки химией гробить.