Я, наверное, не очень удачно объяснила, потому что крёстный задумался, как бы мысленно взвешивая мои слова.
— Она ж вроде из Китая, — сказал он наконец. — Турандот. Китайская принцесса.
— Ой, чего вы, дорогой мой, хотите от Карло Гоцци? — засмеялась я. — Он выбрал Китай просто потому, что это же так романтично: Китай, Диван, принцесса, которой нечего больше делать, кроме как загадывать загадки женихам… А типично итальянские Панталоне и Тарталья при дворе китайского императора! Пуччини так вообще всё заново перекроил. А вообще-то она Турандот, дочь Турана. А вот скажите, кстати: правда ли, что индийцы называют своих космонавтов гаганавтами, от «неба» на санскрите?
— Это кто тебе такую чушь сказал? — фыркнул крёстный, прищурившись. — Работал я с индийцами, они космонавтов вообще как-то по-своему называют. Забыл сейчас, как именно, но не гаганавт — точно. Ви… виоманавты, так, кажется.
Я не могла объяснить Страшиле и крёстному, почему задыхаюсь от смеха.
— Вы просто специально скрываете от мира правду, — еле выговорила я. — Вы, дядь Вадим, не масон ли? Где ваше масонское кольцо, череп и крест?
— В гараже лежат, — проворчал тот.
— Чего только ни найдёшь в российских гаражах, — подытожила я и вытерла выступившие на глазах слёзы. — Слушайте, ну что вы хренью какой-то занимаетесь? Боец, как тебе это там поможет? Дядь Вадим, я вас что просила делать, а?
— Ты меня просила отвечать на вопросы этого юноши, даже если они покажутся мне странными, — отчитался крёстный. — Он захотел узнать о программировании, а тут лучше один раз дать попробовать самому, чем сто раз рассказать и показать.
Я немного зависла, соображая, когда же и что я такое ляпнула, что Страшила этим заинтересовался. Или, может, те парни что-то сказали?..
И тут вспомнила: он, видимо, обратил внимание на аналогию Лады, которую она провела при мне, что бог — скорее программист, а ведьма — пользователь… Ну и решил повысить квалификацию для лучшего понимания…
Я закрыла глаза, потому что мне вдруг стало очень страшно, и развернулась, чтобы уйти от греха подальше.
— Ты, Васильевна, чего хотела-то?
— А! — вспомнила я. — Мне нужен доброволец, чтобы отодвинуть холодильник. Не буду ж я сама этим заниматься.
Они оба синхронно поднялись и отправились на кухню.
— Тут, по-моему… светлее стало, — робко заметил крёстный и с некоторой опаской посмотрел на меня.
— Конечно, стало, — мрачно согласилась я. — Потому что плафон надо время от времени мыть.
Крёстный отодвинул холодильник: открывшееся зрелище не предназначалось для слабонервных. Я позволила своей аудитории насладиться жутковатым видом, потом молча (чтобы не портить впечатление комментариями) вымела мусор с шерстью покойного Котофея, прошлась по полу шваброй, и крёстный послушно вернул холодильник на место. Вообще мне было даже немного жаль Вадима Егоровича: всё-таки грустно, наверное, видеть такой-то контраст. «Но он, в конце концов, сам виноват», — сурово заметила я себе.
— Свободны!
Крёстный зачем-то потрогал вымытое стекло, оставив на нём отпечатки пальцев, и ушёл, трагически махнув Страшиле. Я с новой силой заметалась по кухне, отдраивая линолеум на полу.
— Чистота — лучшая красота, — процитировала я злобную ведьму из «Русалочки» Андерсена и разразилась сатанинским смехом.
[1] Я верю, что Юрий Лужков не убивал моего брата.
[2] Убил.
[3] Настоящее имя Штирлица.
Смысл: двадцать первое апреля
Уборка заняла у меня два с половиной часа. И я даже справилась с искушением высыпать мусорное ведро из окна на голову какому-нибудь запоздалому прохожему, наставительно напомнив себе о существовании мусоропровода.
Я вымыла руки, победно обозрела плоды своего скорбного труда, невольно задумавшись, как скоро он пропадёт, и отправилась в гостиную.
— Да вы тут пьёте, что ли? — подозрительно осведомилась я.
Вопрос был непраздным. Вот как мужики ухитряются поладить за пару часов? Тем более Страшила с крёстным — они ж сверлили друг друга неприязненными взглядами! А тут сидят, как старые друзья, и ржут над чем-то.