— Дядь Вадим, вы анекдоты, что ли, травите?
И они оба отмахнулись! Честное слово! Ладно крёстный, а то и мой боец тоже!
— Я тут слышала знакомое слово «УралВагонЗавод». О чём речь, коль не секрет?
— Да о танках «Армата», которые на параде в прошлом году впервые проехались, — объяснил крёстный. — Стоят в два раза больше предполагавшегося. Их после парада отправили на доработку. Всё дорабатывают. Вот так, Васильевна.
— Они что — недоделанными, что ли, по Красной площади шли тогда? — не поняла я. — Тогда один ещё заглох на репетиции.
Крёстный ехидно кивнул.
— А серийка в следующем году только должна начаться, — едко добавил он. — Вот сколько строим — тщательно! Не так, как при Советском Союзе: тяп-ляп и с конвейера!
Я скептически посмотрела на Страшилу, думая, как он воспринимает окружающую его реальность. Он вдруг показался мне похожим на Ихтиандра, впервые попавшего в человеческое общество.
— И чего, вы над этим так смеялись? — поинтересовалась я. — Над тем, что страну разворовывают? На военных заказах во всех развитых странах откаты делают. Хоть здесь не отстаём.
«Вознесенский бы сказал: Россия, любимая, с этим не шутят…» — подумала я и оборвала себя: я ненавидела этот его катрен, мне от него становилось не по себе, как будто в грудной клетке вместо сердца оказывалась пустая пластиковая трубка.
— Да нет! — обиделся крёстный. — Мы что, нерусские, что ли? А разворовывать, кстати, стали меньше, факт. Ты лучше вот скажи, аферистка… ты что наплела этому своему космодесантнику? Какой у нас двадцать первый век на дворе, при котором паспорт можно получить только через ФМС? А ты — нашёл, кого спрашивать! Это ж даже не обман, если паспорта нет в принципе: какая разница, каким путём ты его достанешь, через структуры, где из тебя всю душу вытрясут, или напрямую?
Я опустилась на подлокотник кресла:
— И кто из нас аферист, дядь Вадим? А откуда вам, простите, знать наверняка, что паспорта у этого человека нет в принципе?
— Вот они, бабы, только бы рассорить, — с удовольствием заметил крёстный. — Ты, Васильевна, не беспокой себя. Знаю уж.
Я беспомощно посмотрела на Страшилу. Он придвинул к себе ноутбук и снова уткнулся в него.
— Ладно, мир сошёл с ума, это было понятно с первого дня его существования. В конце концов, мне-то лично без разницы… Вадим Егорыч, слушайте, но как так — у нас же не девяностые?
— Ну да, расценки поменялись, — философски подтвердил крёстный. — Паспорт, скажем, сейчас можно сделать за сто пятьдесят тысяч.
И я вспомнила — точно; когда мужу одной моей подруги с инвалидностью, молдаванину-нелегалу, семь лет не пересекавшему границу, делали паспорт, то фигурировала примерно такая же сумма… Я ещё удивилась, что берут относительно мало.
М-да. А правду всё же говорят, что девяностые в России закончились ещё не везде. А казалось бы — мы в Москве, а не в какой-то глубинке…
— То есть нужно сто пятьдесят тысяч, — подытожила я вслух, прикидывая свои возможности.
— Вот даже не думай! — гаркнул крёстный. — Ты нянька ему, что ли? Пусть сам зарабатывает на паспорт себе!
— Правильно, — с готовностью согласилась я и по-хозяйски развалилась в кресле. — Это я так.
Крёстный вздохнул.
— А это что за очаровательное судёнышко? — осведомилась я, рассматривая фотографию на стене, на которой за затемнённой фигурой крёстного чётко вырисовывался светлый, синий с белым силуэт корабля.
В кораблях я разбиралась плохо, но, судя по классическому носу в форме перьевой ручки, то был авианосец. А может, и нет. Я бы в жизни не отличила авианосец от тяжёлого авианесущего крейсера. Я даже не была уверена, что между ними существовала разница.
— «Викрамадитья», — кратко ответил крёстный и непонятно к чему снова вздохнул. — Ты всё не пьёшь, Васильевна?
— Ну и вопросы у вас, дядь Вадим, — сухо отозвалась я. — Норма для государства, если верить Всемирной организации здравоохранения, восемь-десять литров алкоголя в год на человека — в среднем. При подсчётах учитывают и грудных детей. А у нас сколько, как думаете?
— Восемь — в год? — развеселился крёстный.
— Простите, дядь Вадим, оговорилась: это не норма — это предел. После него начинается деградация нации. А то вы не знали? Сколько у нас — не могу сказать. Пятнадцать? Двадцать пять? А вот вам, дядь Вадим, я сколько раз говорила о процессах, которые запускаются принятием алкоголя? Страсти к саморазрушению у вас вроде не наблюдается, а на себя посмотрите! Пьём потихоньку? Пьём. Кто у нас мог бутылку в день выхлестать и ещё гордиться этим? А этиловый спирт относится к сильнодействующим наркотикам. Может вызвать паралич нервной системы. Это я вам ГОСТ 1972 года цитирую. Ещё в совке знали, что алкоголь — это наркотик. А вы воете про спаивание России и проводите аналогии с опиумными войнами. А кто виноват-то? Вы сами. У вас жена, я так понимаю, ждёт ребёнка, вы ему какой поведенческий паттерн передадите?