— Ну что, сокол мой, чем занят? Мать моя компьютеризация… это что такое?
— Digital Combat Simulator, — чётко ответил Страшила.
Он поставил игру на паузу и повернулся ко мне. Мне было немного страшно, оттого как быстро он наловчился пользоваться техникой и разбираться в интерфейсах; но он же ещё молоденький, мозги пластичные… Вот и что бы ему не ограничиться симуляцией?
И не значит ли выбор именно этой игры, что Страшила ещё очень юн, не наигрался в своё время в танчики и, возможно, не сумеет разграничить игрушки и реальность?
— У нас много интересных компьютерных игр, — сообщила я голосом змея-искусителя. — Очень много. Всё по-настоящему, и даже ездить никуда не надо.
Страшила улыбнулся; я видела, что он знает цену этим моим словам.
— Это увлекает, — сказал он виновато. — Теряешь чувство времени, а мне нужно ещё многое узнать.
— Есть такое, от этих игр легко впасть в зависимость.
Мой боец, по-моему, вознамерился взять меня за руку, но неловко столкнул локтем на пол заряжавшуюся зубную щётку.
— Во! Круши, ломай! — почему-то обрадовалась я, поднимая её и отключая от розетки. — Так, смотри, показываю и рассказываю. Это ультразвуковая шайтан-машина для чистки зубов, она уже заряжена, так что теперь ею можно пользоваться, как подобает; смотри — нажимаешь на кнопочку…
Щётка загудела добрым майским жуком. У Страшилы глаза сделались по советских пять копеек каждый. «Автомобили видел, в метро был, смартфон и компьютерную мышку в руках держал, — подумала я с мягким ехидством, — а зубная щётка тебя всё-таки удивила».
— Так-то, — назидательно произнесла я, довольная произведённым эффектом. — Можешь сейчас, пока Вадимка отвлёкся, пойти в ванную и потренироваться чистить зубы, паста в сумке. Как ты его обаял-то? Может, ты обладаешь способностями к гипнозу, как и твоя маменька? Признавайся!
— Знаешь… — начал было Страшила и вдруг замер.
— Ты чего? — я настороженно прислушалась.
Мне показалось, что я слышу какой-то странный звук: как будто кошка робким мяуканьем просила её впустить. «Дух Котофея?» — сразу пришло мне на ум подлинно атеистическое предположение, и я, кинувшись к двери в прихожую, распахнула её.
Крёстный стоял, прислонившись спиной к шкафу. Он посмотрел на меня, и я невольно подумала, что уж лучше бы по коридору действительно шествовал призрак Котофея.
— Вадим Егорыч, вы чего? — я кинулась к нему.
Он что-то невнятно произнёс заплетающимся языком, и я ужаснулась: неужели инсульт?
— Так, ничего страшного, подождите, — успокаивающе пробормотала я. — Сейчас вызовем «скорую», и всё будет в ажуре.
Я только теперь заметила, что трубка стационарного телефона свешивается, качаясь, вниз: она напоминала голову ядовитой змеи.
«Неужели с матерью его что-то?.. — с ужасом подумала я, одним прыжком преодолев расстояние до трубки и схватив её. — Может, это не инсульт, а реакция на что-то — знать бы, на что…»
В трубке гудел неприятный грудной женский голос:
— Чтоб тебе сдохнуть без покаяния, без причастия, без священника, и чтоб тело твоё не рассыпалось, и земля его не приняла…
«Да это прямо какой-то обряд анафематствования, — восхитилась я. — Кто это, интересно? Точно не его Наташенька, она пищит, как мышка». Во всяком случае, говорившая даже не заметила того, что некоторое время её собеседник отсутствовал.
— …прелюбодей! — обличающе завершили на том конце провода.
— Эй, а вы кто?
Вопрос был сформулирован неудачно, я и сама поняла это, задав его, но оправдала себя тем, что поток проклятий надо было чем-то остановить.
— Ага-а! — с неподдельным восторгом и злорадством закричала неведомая женщина. — Вот оно! Только-только законную жену из дома проводил, и уже с бабой!
— Если не ошибаюсь, законная жена ушла сама, — заметила я.
Будь на моём месте моя мама, она бы давно уже брезгливо положила трубку, но надо было разобраться в происходящем, а двусмысленные ситуации меня не смущали. Я искоса глянула на бормотавшего что-то крёстного и нетерпеливо прижала трубку к груди, глуша раздражающе резкий голос. Я разобрала только невнятное: «Она же мне обещала… Слово мне дала…»; короче, видимо, Вадима Егоровича кинули, хотя и непохоже, что на деньги.