— Молитвослов православного воина, — озвучила я, цапнув третью книжечку. — Эх, Толстой, Толстой… Вот если б было «христианского воина», то прозвучало бы знатным оксюмороном — даже с учётом всех крестовых походов и прочего. А православие — это в любом случае сплав христианства с язычеством, никуда не денешься… так что «православный воин» — вполне себе нормально звучит. — Я невольно вспомнила «истинное православие» Олежки: надеюсь, никогда не познаю его сути. — «Под общей редакцией митрополита Ташкентского и Среднеазиатского Владимира» — и такой, видишь, есть… «Агрессоры-иноверцы, в скобках: псы-рыцари военизированных католических орденов — стремились поработить Русь, осквернить святыни русского Православия». Псы-рыцари… во как! Крестить людей огнём и мечом — нормально! Языческие святыни в воду бросать — нормально! Былины про Василия Буслаева, у которого дружину связанной загнали в реку, нормально! А как папством повеяло — так псы-рыцари! Извините, товарищ папа! Место застолблено ООО «РПЦ»!
— Бывшим монополистом на торговлю сигаретами и церковным вином, — едко договорил крёстный.
— Какими сигаретами? — переспросила я. — Никакими сигаретами в храмах вроде не торгуют.
— Не сейчас, в девяностые, — угрюмо сказал крёстный, потерев переносицу. — По просьбе Алексия покойного, Царствие ему небесное. Для того чтобы обеспечить РПЦ приток денежек на восстановление храмов. Ясен хрен, Церковь стала монополистом. Конкретно Кирилл всем этим и занимался.
— Ну, может, те, кто курит, действительно нуждались в такой гуманитарной помощи, — предположила я и решительно пообещала себе никогда не курить. — Скажем, ветераны того же Афганистана… Хотя со стороны института Церкви — диссонанс, да. К счастью, мне нет дела до бизнеса РПЦ, я не прихожанка. Здесь меня просто задевает то, что напечатана ложь. — Я снова раскрыла молитвослов. — Вот смотрите, шестая страница: «все нынешние беды и смуты, весь позор сегодняшней разорённой, разворованной и оболганной России есть страшный результат того, что в XX столетии мы отвергли святыни веры и в безумии своей гордыни свернули с того единственно верного пути»… Вадим Егорыч, а разве это не Николай II, ручкавшийся с Распутиным, из-за трусости своей виновный в Кровавом воскресенье и канонизированный сегодня, отверг святыни веры? А разве не позор — Крымская война, русско-японская? А ведь тогда ещё никто ничего не отвергал! Что же, выходит, только Швейцария с Австралией не отвергли святыни православной веры, а? Ну а наша страна сегодня — да, разорённая, разворованная: ну так Патриарх пожимает руки тем, кто её разоряет и разворовывает. Участь задушенного Малютой Скуратовым митрополита Филиппа никого не привлекает — хоть пудовый крест на шею навесь! Где оно: «не бойтесь убивающих тело»? Да тут и убивать не стали бы — просто оттеснили бы от кормушки… А будни патриарха сербского Павла не очень-то заманчивы, а?
Я вдруг вспомнила Лёвушку, и меня замутило. Надо б попробовать снова позвонить ему завтра… его, наверное, уже замели, беднягу моего идейного… Я проверила мессенджер: сообщение моё висело непрочитанным. Ну куда ж ты пошёл и зачем, Марк, ведь никто тебя здесь не послушает…
— А ты, Вадим, с ней согласен? — вдруг спросил Страшила. — Насчёт царя и про Церковь?
Крёстный неловко кашлянул.
— Она много лишнего говорит, но в общем — согласен, — хмуро отозвался он. — Николашка — Кровавый, правильно его скинули…
— А скинуло его Временное правительство, не большевики… — вставила я быстро.
— …И Церковь постоянно ложится под государство, ничего не попишешь.
— Одно дело — молиться за врагов, и другое — оправдывать беспредел власти, — ехидно добавила я. — Ибо кто злословит и отвергает начальство, тот плохой человек, редиска. Поэтому будем молиться за всякую власть, типа данную богом, будь то Гитлер, Чаушеску или Аль-Багдади… правда, он, скорее всего, молиться не даст вообще. А тех, кто против официальной власти, вполне можно проклинать. И жечь на кострах протопопов Аввакумов.
Крёстный почесал затылок.
— Васильевна, — как-то просяще обратился он ко мне, — да ведь свет Христов — это не прогнившая зажравшаяся Церковь. Это подвижники, старцы, отшельники…
— Старцы? — с горечью переспросила я. — Тема модная, после президента многие политики зачастили на Афон. Но если бы он съездил к далай-ламе и выделил три миллиона долларов ему, то ездили бы к далай-ламе. Нет, правда: почему не тибетские монахи? Почему не байкальские шаманы? Почему не мексиканский Качора? Не поверите: тоже чудеса творят, туда люди приезжают, просветляются, чувствуют некий очистительный экстаз.