— И всё равно великая, — повторила я с глубоким убеждением.
— Великая, — сурово подтвердил крёстный. — А что, кто-то спорит?
«Знали б вы, сколько со мной спорили на эту тему… — подумала я устало. — И в каких только настроениях меня ни уличали…»
Тут послышались шаркающие шаги, дверь в общий коридор распахнулась, и перед нами появилась рожа. Именно рожа. Думаю, даже мастер Булгакова признал бы, что лицом это опухшее нечто назвать было нельзя.
— Чтой-то разорались? — заговорила рожа низким мужским голосом, выдававшим недавнее активное потребление этилового спирта или продуктов, его содержащих. — Люди спят…
Я хотела съязвить, что люди явно не спят, а пьют, но не успела.
— Люди? — взревел вдруг крёстный. — Это ты себя к людям причислил? нелюдь ты! В понедельник нализался — и ещё права качает! — он кинулся вперёд, сбрасывая сумку. — Изничтожу таракана!
Рожа с на редкость хорошей реакцией отскочила и захлопнула бы дверь, но покачнулась и схватилась за косяк. Крёстный схватил мужичонку за грудки и затряс с таким страшным выражением на лице — с осознанием полной своей власти над этим замершим опухшим человечком — что мне сделалось не по себе.
— Дядь Вадим, не надо! — я схватила его за рукав. — Бог с ним, с алкашом, пусть живёт, как знает!
— Вадим, нет чести в том, чтобы ударить пьяного, — негромко сказал Страшила, причём его реплика взбесила меня ещё больше, чем всё происходящее, и аккуратно оторвал пальцы крёстного от грязного халата мужичонки; при этом халат распахнулся и показалась классическая, прямо-таки стереотипная майка-алкоголичка, а также лоснящиеся баклажановые штаны с белыми полосками. — Идём лучше.
И он спокойно отвёл тяжело дышавшего крёстного обратно к перилам лестницы.
— А в том, чтоб ударить трезвого, есть честь? — осведомилась я ехидным шёпотом; Страшила ничего не ответил.
— Я завтра двум чеченам позвоню, они тебя на нож поставят! — проорала нам вслед осмелевшая рожа.
— Не чеченам, а чеченцам, — обернулась я к нему. — А вы, сударь, завязывали бы пить, на вас смотреть неприятно: совсем человеческий облик утратили.
Рожа открыла дверь пошире и хотела было что-то сказать, но Страшила с крёстным синхронно повернулись, и алкаш поспешно убрался прочь.
Матерь божья! меня прямо-таки охватило опьяняющее чувство собственного всемогущества, сходное с тем, которое минуту назад отражалось на лице крёстного. Я подумала, что все беды от этого чувства, потому что оно поистине действовало как наркотик.
— Хулиганы с двенадцатого! — донеслось из-за двери; характер обиженно-обличительной интонации указывал на то, что рожа отвечала кому-то на вопрос.
— Будь моя воля, давил бы, как тараканов, — мрачно возвестил крёстный.
— В чужом глазу соринку… — пробормотала я, вспомнив, как когда-то, вскоре после смерти Ксении, выводила Вадима Егоровича из точно такого же состояния энтеросорбентами, холодным душем и прочей дрянью. — Будь я малость помоложе, я б с душою дорогой человекам трём по роже дал как минимум ногой. Да как минимум пяти бы дал по роже бы рукой. Так скажите мне спасибо, что я старенький такой… Его пожалеть надо, дядь Вадим. Может, у него горе: от хорошей жизни пить не начинают. А бросить не все могут.
— Я смог, а он не может? — хмыкнул крёстный.
— А у него нет такой чудесной крестницы, — объяснила я; мы как раз вышли на улицу. — А если серьёзно, у него плохо развита гражданская сознательность. У нас вообще проблемы и с ней, и с горизонтальной идентичностью: из-за социальной дифференциации, несправедливости, «дутости» политической партийной системы, низкого достатка. Откуда тут взяться сознательности?
— Это что ж, по-твоему: чем хуже живётся, тем ниже уровень сознательности? — с сарказмом переспросил крёстный.
— Да, и это не мой тезис, а Перегудова Эс Пэ…
— Дурак он, твой Эс Пэ, — в сердцах сказал крёстный. — Нас бьют, а мы крепчаем. Да хоть ядерная война наступи! Вот клоунские западные санкции — или кто-то думает, что мы откажемся от Крыма? Сказал «а», так не будь «б»…
— Вы, дядь Вадим, помните, с кем разговариваете? — сухо спросила я, борясь с неожиданным приступом бешенства. — С кем-то из ваших «д» — дружбанов или «с» — собутыльников?