— Слушай, боец, а может, если бы тот же Цифра оказался здесь, у него б тоже проявилась эта крестозвёздная способность? — спросила я с интересом. — И свет над головой моргал бы, прости Господи? Ведь у нас есть только ты и байки Лады; мы не можем верифицировать весёлую историю, которую она изложила, а верить ей на слово я бы всё же поостереглась. Может, если её дружки поднапрягутся и притащат сюда любого другого воина-монаха или вообще любого другого покровца, то у него тоже проявится эта особенность. Слишком мало информации, чтобы делать обобщения… помнишь эксперимент «Задание 2-4-6»? Я не могу провести тесты, чтобы отмести неверные гипотезы. А та, что предложена, мне не нравится. Поэтому я властью своей выношу ей вотум недоверия.
— Дело-то лишь в том, что гипотеза тебе не нравится, — объяснил Страшила с улыбкой в голосе. — Поэтому ты её и отметаешь.
— Так это же не безусловная часть реальности, а гипотеза, причём непроверяемая: и зачем её навязывать себе против воли? Тебе ведь от неё тоже некомфортно: ну и нечего себя насиловать. Вот то, что можно проверить, я на атомы разберу, дай срок… Вообще нас, полагаю, ждёт знатная потеха: этим товарищам ещё только предстоит осознать, какую ошибку они допустили, вмешав меня в эту историю. Ось земную мы сдвинули без рычага, изменив направленье удара! Если успею, — прибавила я, помрачнев, — в чём я не уверена, потому что не вредить мне обязалась только Лада, а кроме неё тут «специалистов» выше крыши, что подтверждается фактом использования на нас инфразвука, который определённо вреден. На их месте я бы просто физически меня ликвидировала. Извини за прямоту, сокол мой, но сам бы ты вряд ли догадался, что произошло вчера в парке; и в целом, если меня не будет, не думаю, что ты сможешь сопротивляться влиянию этих умников. Причём достаточно будет избавиться от меня как от личности, даже не убивая: выжечь мозги, сделать лоботомию, ещё что-то скреативить. Честно говоря, мне уже страшно.
— Я предупредил, что если с тобой случится что-то нехорошее, то я буду считать себя свободным от всех данных обещаний, — тихо ответил Страшила. — И достаточно чётко выразился, чтобы обезопасить тебя не только от насильственной смерти; можешь не волноваться. Они знают, что если ты отсюда уйдёшь, то я уйду вслед за тобой: мне нечего будет здесь делать. А я им нужен, Дина; ты бы знала, какие надежды они на меня возлагают… И пока это так — не думаю, что с тобой произойдёт… что-то действительно необратимое.
— Ну ты, боец, тоже хорош гусь, конечно: надежды на тебя, видите ли, возлагают! Зачем идти-то на поводу у очевидно злонамеренных товарищей? Ты ж и сам прекрасно понимаешь, что добра от этого не предвидится. Я бы сразу послала их на три клавиши.
— Допустим, я брошу всё прямо сейчас, — произнёс Страшила, пристально глядя на меня. — Сколько ты после этого проживёшь, по-твоему?
Я уставилась на него и наконец уразумела, что он хочет сказать, но не решается, потому что чёрт его знает, кто нас услышит…
Значит, дело не только в том, что он дал Ладе обещание; и это логично, мне стоило бы помнить, что такие, как она, не шибко-то верят словам, предпочитая шантажировать жертву жизнью и здоровьем дорогих ей людей. Я ранее убедила Страшилу, что его вынужденное обещание ничего не стоит; но если он его открыто нарушит, как бы со мной и впрямь не случилось что-то нехорошее… Одна-то моя жизнь ничего не стоит в сравнении со ставками в этой игре, хоть мне, конечно, и не хочется умирать; вот только мой боец явно неспособен мыслить тут рационально и присвоить ей нужную оценку…
Или он-то как раз и пытается мыслить рационально и творчески — и старается не пожертвовать вообще никем и ничем? Неужели его пробрало-таки, когда я кричала на него в офисе Лады, что нужно включать мозги? Если я правильно поняла, он намерен разобраться, на что способен, освоить свои возможности — и уже тогда, постаравшись обезопасить меня, бросить всё и не выполнять программу, которую ему выдали…
Мне крайне не нравилась эта дикая ситуация, но деваться было некуда.
— Ладно, умирать-то мне не шибко охота, — проворчала я вслух. — Ты только держись, боец.
— Я не сломаюсь, — серьёзно пообещал Страшила. — Вот даже палку эту носить с собой буду, чтобы помнить.
— Ну палку-то уж не надо, — хмыкнула я, представив его с этаким посохом, как волхва на картинке. — А то потом дворника, который оставил тут эту метлу, прищучат… дай бог ему доброго здоровья за его раздолбайство…