— Просто я-то к овцам дома Израилева точно не отношусь; и при этом я против чьей бы то ни было дискриминации по национальному признаку. И мне не очень-то хочется, чтобы меня записывали в псы и рабы божьи. Да и в овцы — тоже.
— Я не делю своих детей по национальности, разве что выбираю язык общения, — сказал Катаракта с иронией. — И отличаю их от собак и овец. Дина, я стою прямо перед тобой, а ты цепляешься за мёртвый текст, вместо того чтобы просто спросить.
— А зачем тогда переписывать мёртвый текст?! — взвыла я, не сумев сдержаться. — И зачем лично ты его цитировал?
— Выбираю язык общения, — терпеливо повторил Катаракта.
Я попыталась взять себя в руки и успокоиться, чтобы ему не приходилось повторять дважды одно и то же. Ясно ведь, что он имеет в виду: язык-то — намного более обширное понятие, чем принято считать в быту, он не ограничивается набором значений в словаре…
— Давай скажу прямо, — проворчала я после недолгого колебания. — Я, видишь ли, против сексизма, в том числе под религиозным соусом… и ты меня извини, но я себя, в некотором роде, не считаю ущербной в сравнении с мужиками.
— Ты мне доказываешь, что я не мог создать ущербную душу? — поинтересовался Катаракта с мягкой насмешкой.
У меня малость заехали шарики за ролики от его вопроса, и вообще-то мне было неуютно качать перед ним права… но если без шуток, то во-первых, ущербная душа — не камень, который нельзя поднять; да и некоторые души, как у того же Пичушкина, объективно нельзя не назвать ущербными, пусть и не вполне понятно, были ли они такими изначально или сделались таковыми в процессе эксплуатации. А во-вторых, я видела воочию, как на Покрове относятся к женщинам. Про сирот женского пола уж и не говорю.
— Не подходи к Покрову с обычной меркой, пока не поймёшь всего, — серьёзно сказал Катаракта. — Что это за место, как оно стало таким и отчего. Ты недовольна тем, что я дал тебе?
Да ну мне-то жаловаться грех, я себя полностью устраиваю и сменить пол не согласилась бы ни за какие коврижки; более того, я считаю, что основные различия в поведенческих паттернах мужчин и женщин обусловлены скорее воспитанием и давлением среды, поэтому-то меня и бесит сексизм; но тогда предъявлять претензии Катаракте, наверное, странно…
Вот Владимир Познер любит интересоваться, что бы собеседник сказал Создателю, оказавшись перед ним, и чего только люди ни отвечают, так-то я тоже прикидывала, что бы изречь умного; а на деле спрашиваю, как он относится к бабам и евреям!!
С другой стороны, не факт, что это и правда Создатель. Наговорить-то можно с три короба; вдруг это всё, как принято выражаться, духовная прелесть. Всегда считала, что этим понятием «духовидцам», если они и впрямь видят какие-то картинки, просто удобно отшивать то, что им не по нутру: например, если закоснелым догматикам проповедуют идеи открытости и экуменизма. Но вообще-то если кто-то такого уровня соответствует твоим лучшим ожиданиям, то это наверняка замануха, и неважно, что там бает твой внутренний камертон…
— Я с твоего позволения проведу парочку экспериментов, — предупредила я и первым делом перекрестилась; потом решила перекрестить и магистра, но не знала, как это делать правильно на другом человеке: слева направо или справа налево — так что на всякий случай попробовала оба варианта.
Катаракта прикрыл глаза ладонью; я впервые видела, чтобы фейспалм делали до такой степени деликатно.
— Ладно, продолжим, — пробурчала я. — Да воскреснет бог, и расточатся врази его, и да бегут от лица его ненавидящие его, яко исчезают дым, да исчезнут.
Дальше я не помнила и замолчала, чувствуя себя редкостной дурой.
— Я вообще-то ещё не умер, чтобы мне нужно было воскресать, — с иронией заметил Катаракта. — Подсказать тебе текст?
— Да не надо, — проворчала я, мигом представив себе всю сюрреалистичность ситуации: «демон», диктующий слова для своего изгнания незадачливому экзорцисту. — К тому же, подозреваю, это и на настоящего демона не подействовало бы. Тогда так… это просто эксперимент, если что, сугубо ради науки: чур меня! рассыпься! Ну да, логично. Давай ещё так попробую, ты меня извини, ничего личного… именем Господа Иисуса Христа, изыди, враг рода человеческого, из сего… места на двадцать четыре часа.