Земля ещё не успела схватиться, так что мой боец довольно быстро добрался до меча и осторожно вытащил его на свет божий, отряхивая от почвы. На клинке не было ни пятнышка ржавчины, но Страшила всё равно вынул из кармана приготовленную ткань и масло и принялся оттирать сталь.
— Что молчишь?
— Любуюсь на себя со стороны, — меланхолично ответила я. — Прямо какое-то Королевство кривых зеркал.
— Моль небесная, Дина, вот как мне тащить два меча без ножен? — проворчал Страшила, недовольно осматривая клинок.
— У тебя же два надплечья, — заметила я безмятежно.
— Так меч нужно придерживать двумя руками, иначе он соскользнёт и упадёт.
«И хорошо ещё, если не на ногу мимо проходящему, — ехидно подумала я. — То-то кому будет веселья».
— Ну положи оба на надплечье и постарайся удержать. Или, если хочешь, оставь меня здесь, потом вернёшься.
— Сейчас, — ядовито кивнул Страшила, — оставлю я меч, дарованный духом святым, чтоб его украл первый же местный проходимец. Ладно уж, дотащу.
Он перехватил одновременно рукояти меня и моей неодушевлённой копии и закинул клинки плашмя на надплечье.
— Ох ты моль небесная, — проворчал Страшила и наигранно покачнулся.
— Слушай, если тебе тяжело, правда оставь меня на время. Ну, присыпь землёй. Ничего со мной не случится.
Мой боец, не ответив ни слова, зашагал по полю. Я не стала настаивать: мне не особо-то хотелось, чтобы меня заживо зарывали.
У акведука Страшила свалил с надплечья оба меча и опустился на землю передохнуть.
— Дина? — позвал он.
Я ехидно притаилась. Нехорошо было, конечно, издеваться над усталым человеком, но я знала, что второго такого случая не представится, и не смогла не созорничать. Посмотрю я, как он «на глазок» отличит, какой из мечей — его, поющий!
— Дина, ну серьёзно, — сердито сказал Страшила, но глаза у него смеялись.
Я невольно расхохоталась, однако ему это не помогло: мы с моим безмолвным двойником располагались слишком близко друг к другу, чтобы разобрать, откуда именно раздаётся смех.
— Отгадай, где я, — игриво предложила я и для пущей потехи проверещала голосом царя морского, отца Варвары-красы: — Пер-рвая попытка!
— Хватит уже издеваться.
— А что ты мне сделаешь, муахаха? Да ладно тебе, это же игра. Угадывай. Не угадаешь — голова с плеч!
— По-моему, вот это ты, — сказал Страшила, приподняв меня за эфес.
«Молодец», — подумала я, стараясь не рассмеяться.
— Ну ёлки-мигалки, Дина!
— Ладно, отгадал, — признала я. — Но когда мы придём к тому кузнецу, я так просто не сдамся.
Тут мне на ум пришла не очень вдохновляющая мысль.
— Боец, а скажи… не вызовут два одинаковых меча подозрений у прохожих? И вообще два меча — вроде бы у человека не должно быть в руках сразу двух двуручников. Мало ли что — заметят, потом пойдут слухи…
Страшила засмеялся, откинув голову:
— Дина, о чём ты? Они же глаза боятся поднять, когда мимо них идёт воин-монах, тем более с оружием. Да и гражданский одноручника от двуручника-то не отличит. Для них все мечи на одну стать.
«Где-то я уже слышала эту характерную снисходительную интонацию насчёт гражданских», — подумала я иронично.
— Такое странное слово — гражданский, — заметила я вслух. — Удивительное, на самом деле. Почему слово «гражданский» означает невоенного человека? Не думаю, что это как-то связано с наличием особых гражданских прав. Тем паче у вас.
— Если верить Цифре, у нас когда-то было слово «гражданин», но давно уже вышло из употребления.
— А оно само вышло, или его отменили? — осведомилась я. — У нас, например, в конце восемнадцатого века его отменил император Павел. Как и слово «Отечество».
По Руссо, Родина не может существовать без свободы, свобода без добродетели, а добродетель без граждан; но ведь гражданином можно быть, и не называя себя таковым. Может, это как раз хорошо, если это слово выходит из употребления — если расценивать его как имеющее смысл только там, где есть и не-граждане. Впрочем, там, где людей казнят через сожжение, гражданами и их правами и не пахнет.