— Не знаю я, — недовольно ответил Страшила.
Он глубоко вздохнул, поднялся и на этот раз закинул на надплечье сначала меня, а потом второй меч — видимо, чтобы не спутать.
— Очень тяжело?
— Ничего, — отрывисто хмыкнул Страшила.
— Номер восемь-шестьдесят два.
— Помню, — кивнул он. — У нас поселение расположено такими… кольцами вокруг монастыря. Шестьдесят два — вдоль по кольцу. Восемь — поперёк.
— А улицы вы не называете? Держу пари, вот та, по которой мы шли, улица Ленина.
Страшила не понял остроту и просто ответил, что улицы они никак не называют.
Он зашагал к ровным рядам домиков, быстро отыскал нужный во внешнем, восьмом кольце и, не стучась, зашёл в приоткрытую дверь. Затем в некоем подобии сеней прислонил немой меч к стене, а меня прижал к виску, держа обеими руками.
— Дина, это ведь ты? Только давай без шуток.
— Да я, кто же ещё, — успокоила я его.
Страшила положил меня на надплечье, удерживая одной правой рукой, левой перехватил рукоять немого меча, обратив его остриём вниз, и коленом толкнул дверь в комнату.
Голубоглазый дедушка Сера, похожий на Рабиндраната Тагора, сидел за столом и пил настой еловых иголок, считавшийся тут видом чая. Увидев нас, он поперхнулся и вскочил. Страшила молча кивнул ему и грохнул немым мечом об стол. Я в очередной раз умилилась тому, что здесь не принято здороваться.
— Что, неужели с мечом что-то случилось?
— Нет, — ответил Страшила, которого вопрос, судя по всему, удивил.
Кузнец приблизился как-то боком и посмотрел на меч на столе, потом на меня.
— Цифра не приходил ещё, я так понимаю? — поинтересовался мой боец.
— Не приходил, — ответил старик задумчиво и сощурился. — Пока его нет… скажи, пожалуйста, за какие это заслуги тебе такой меч отгрохали?
— Что? — не понял Страшила.
— Для честных воинов, — объяснил кузнец, глядя на него колючими голубыми глазами, — такие мечи не заказывают. Ты в каком же департаменте намереваешься подвизаться?
«Это что, оскорбление? — взъярилась я про себя. — Чем это я не меч для честного воина, интересно?»
— Я ещё не решил, — холодно заметил Страшила. — Скорее всего, ни в каком.
— Ах вот как. Ты, стало быть, внештатно стучишь?
Страшила непонимающе моргнул, потом побледнел так, что мне стало за него страшно, мягко опустил меня на скамью и шагнул к Сере. Ясно было, что сейчас начнётся драка.
«Не надо!!! — мысленно взвыла я. — Кто-нибудь, остановите этих идиотов!»
Я покосилась на дверь, костеря про себя необязательного Цифру. Где его носит, когда он нужен? Если я вмешаюсь лично, кто даст мне гарантию, что это не повредит Страшиле и мне, что кузнец не оповестит о случившемся весь здешний посёлок городского типа? В конце концев, он сам виноват, надо же соображать, что говоришь!
— Извиняться будем? — поинтересовался Страшила холодно и, не получив ответа, ударил первым.
Это было просто ужасно — смотреть, как мой боец по факту избивает человека в несколько раз старше себя. Старичок защищался; вообще-то я видела, что он, судя по всему, умеет драться: может, он и язык распустил, положившись на свои умения, но явно переоценил их. Я, наверное, на месте Страшилы тоже полезла бы в драку, и всё равно…
Хотя на тот момент запись «Янни-Лорел» ещё не завирусилась, я в любом случае знала, что с возрастом барабанная перепонка человека теряет чувствительность, причём в первую очередь в плане восприятия высоких частот.
— Боец, ну не надо, — пискнула я, пытаясь подобрать нужный тон, и даже перестаралась, потому что они меня вообще не услышали. — Боец, слышишь меня, я только с тобой говорю! Ну хватит, ты же его искалечишь, чего доброго!
— Ты совсем с ума сошла? — с яростью крикнул Страшила, обернувшись ко мне. — Ты и меня, и его сейчас подставляешь!
Я посмотрела на озадаченного Серу: судя по всему, он пока не пришёл к однозначному выводу, ломает ли мой боец комедию, разговаривая с безмолвствующим куском железа, или просто он сам сошёл с ума.
— Он уже старенький и на такой частоте меня не слышит, — возразила я, надеясь, что действительно удачно выбрала частоту и кузнец не изображает недоумение. — Повторюсь, я говорю только с тобой. Прекрати наконец, ну он же тебе в отцы годится!