— Да я бы и своего отца за такое ударил, — сквозь зубы отозвался Страшила.
Сера резко засмеялся — то ли от этих слов, то ли от самой ситуации — и тут же получил под дых.
— Да хватит уже! — заорала я, еле сдерживаясь, чтобы не крикнуть в полный голос на частоте пониже. — Какая тебе разница, что он сказал, пусть сам себя слушает!
— Это я знаю, вы бы и отцов своих, и матерей в пламя кинули, — ехидно произнёс кузнец, зайдя за стол, так что он теперь разделял их со Страшилой; я не сразу поняла, что он отвечает на реплику моего бойца. — Лишь бы в орден свой драгоценный попасть…
Я еле расслышала последние слова из-за грохота и звона, потому что тут монахи попытались ударить друг друга столом, схватив его за противоположные края, и первыми в неравной битве пали стакан и моя безмолвная копия. Хорошо ещё, что на столе больше ничего не было.
Ну он же сам лезет на рожон, Сера этот: помолчать, что ли, трудно? Или, может, ему нравится получать вот так по морде? Вольному воля, как говорится…
Тут старичок подобрал с пола крупный осколок стакана. Страшила только презрительно усмехнулся, а я уже не раздумывала.
— Прекратили махач, вы оба! — заорала я в полный голос. — Оба, я сказала, и ты в частности… бессовестный старый провокатор!
Они вздрогнули и застыли, как персонажи первой «Матрицы» в момент, когда Киану Ривз начинает показывать фокусы с пулями. Потом Страшила подошёл ко мне и тяжело опустился на скамью, прислонившись спиной к стене и уставившись прямо перед собой. Вид у него был, как если бы я только что подрезала его родную матушку, но прибить меня он не мог по причине наличия в моём автомобиле папочки-депутата.
Сера моргал, как со сна. «И что ты рот разинул, скотина? — угрюмо подумала я. — Ну, допустим, говорю я, и дальше что? Посмотрела б я, как бы ты отреагировал на наши смартфоны. Окей, Гугл, блин».
Эту-то немую сцену и узрел наш куратор, появившийся на пороге. Прийти на пару минут пораньше он, конечно, не мог. Его только за смертью посылать!
— Что тут было? — ошалело спросил Цифра.
Вопрос был непраздным. У старика-кузнеца, который ещё держал в руке осколок стакана, из носа потихоньку текла кровь. Один глаз был подбит и теперь медленно опухал. Видимых повреждений на Страшиле я не заметила, но его поза говорила сама за себя. С него можно было ваять статую: Андреа Вероккьо, впервые узревший на своей картине ангела, изображённого Леонардо да Винчи. Разве что мой боец был явно помоложе Вероккьо.
— Я вас спрашиваю! Вы думаете, у меня других дел нет, кроме как тут стоять?
Оба драчуна молчали: судя по всему, картину событий Цифра должен был получить не скоро. И я решила сама изложить то, что произошло. Конечно, тем самым я окончательно раскрывала свою говоряще-поющую сущность, однако продолжать притворяться неодушевлённым предметом имело смысл лишь в том случае, если старика я по умолчанию считала исключительно недогадливым человеком, неспособным складывать очевидные факты в единую картину и составлять предложения со словами «заяц», «охотник», «поле».
— Да просто у вас некоторые вообще не умеют вести себя в цивилизованном обществе, — мрачно отозвалась я, и Цифра, не ожидавший с моей стороны такой наглости, воззрился на меня, выпучив глаза. — Уважение к ближнему и самоконтроль на нуле. Это обоих касается. Кузнец спровоцировал моего бойца оскорбительным хамским замечанием, а тот в ответ устроил избиение пожилого человека. Пещерная дипломатия. Я вмешалась, когда они решили драться осколками стекла.
— Ах вот как? — сказал Цифра, холодно оглядывая опрокинутый стол, меч и разбитый стакан на полу. — Вы что, оба ополоумели? Какое замечание ты ему сделал? Дина, какое замечание?
— Пусть сам повторит, если не стыдно, — мрачно ответила я. — И объявит, какие основания у него были для такого обвинения. Меня он тоже оскорбил своими словами, если уж на то пошло.
— Я сказал то, что думал, — примирительно заметил кузнец. — Потому что клинок подобного качества просто так не получают.
«Ах, так ты, мурло, из породы буниных, — подумала я с яростью. — Из породы самоуверенных ослов, думающих, что им достаточно одного лишь взгляда, чтобы при полном отсутствии фактов сделать вывод о человеке и его родословной до седьмого колена!»