Я все узнал в тот же день.
А утром мне позвонил Анатолий Петрович в отличнейшем настроении. Все его сомнения и подозрения гроша ломаного не стоили. Он рассказал, что вчера поздно вечером пришла счастливая Наташа и вытащила из огромного пакета два новых платья. Оказывается, она нашла в соседнем доме прекрасную портниху и вечерами ходила к ней на примерку. А от мужа скрывала, чтобы сделать ему сюрприз.
— Платья — чудесные! — сказал Анатолий Петрович. — Вкус у жены замечательный. Я бы лучше не выбрал.
Он сообщил мне, что у него даже радикулит прошел и спина совершенно не болит. Он благодарен мне за готовность быть полезным, но моя помощь не понадобилась. Он посоветовал мне бегать по утрам и распрощался.
Наташа сказала мужу правду. Она действительно сшила за эту неделю два платья. Только не у портнихи, а у портного. В этой квартире обосновался популярный модельер. Такие платья были Наташе не по карману, но у нее с модельером роман.
Может быть, и к лучшему, что я не успел рассказать об этом Анатолию Петровичу.
У нас с девушкой по имени Катя телефонный роман. Мы условливаемся о свидании. Я приезжаю, звоню ей, чтобы сказать, что я на месте, а она уже куда-то исчезла.
Мне бы, наверное, следовало давно махнуть на нее рукой. А я все надеюсь.
Если бы я только знал, к чему приведет вся эта телефонная история.
В этой квартире была железная дверь с глазком, множеством замков и засовов. Стоял домофон, внизу дежурила строгая консьержка, подвергавшая допросу каждого неизвестного, так что никто не мог войти в дом незамеченным. Но хозяин этой квартиры не чувствовал себя в безопасности.
Днем, когда ярко светило солнце, он почти забывал о своих страхах. Но ночью все возвращалось. Он отчетливо, в деталях представлял себе, как они входят в подъезд, поднимаются на лифте, подходят к его квартире.
На цыпочках он крался к двери и смотрел в глазок — на лестничной площадке было пусто. Он возвращался к телевизору. Когда хлопала дверца лифта, когда сверху или снизу доносились какие-то звуки, он покрывался холодным потом.
Он часами простаивал у дверного глазка, ожидая страшной минуты, когда они явятся. Иногда ему казалось, что они могут проникнуть через балкон, и он приникал лицом к оконному стеклу и всматривался куда-то в темноту.
До полуночи он сидел в кресле в прихожей и тупо смотрел телевизор. Спать ложился под утро, совершенно разбитый и раздавленный. Он переносил телефон к кровати и запирал дверь спальни изнутри.
С экспансивной девушкой по имени Катя мы познакомились не где-нибудь, а в Нью-Йорке. Наша телегруппа брала интервью в штаб-квартире Организации Объединенных Наций. А она приехала на кинофестиваль. Между прочим, не зная ни единого слова по-английски. Посему она попросила нас ей помочь и обязательно брать с собой, когда мы будем ездить по городу.
Пришлось пообещать, что поможем.
Я не в силах отказать хорошенькой девушке.
Трудность состояла в том, что свет еще не видел такой неорганизованной барышни, как Катя. Мы позвонили накануне и сказали, что после обеда, часа в три, можем забрать ее в гостинице и вместе поехать в центр. Она обрадовалась:
— Конечно, я буду ждать вас у входа.
Мы приехали, полчаса стояли в условленном месте, потом зашли в гостиницу, где выяснилось, что наша знакомая еще утром куда-то уехала. Когда вечером я позвонил и выразил удивление ее отсутствием, она, в свою очередь, тоже удивилась и сказала, что накануне поздно вечером, почти что ночью, звонила мне и надиктовала на автоответчик послание, что ее не будет, потому что она уезжает с друзьями на пляж.
— Но у нас в гостиничном номере нет автоответчика, — объяснил я.
— Как? — изумилась она. — Какой же у вас телефон?
Я повторил наш номер.
— Ой, — рассмеялась она, — я перепутала две последние цифры и кому-то все рассказала на автоответчик.
Я тоже посмеялся, и мы договорились, что встретимся завтра утром.
Более страшной ночи у него не было. Он сидел у телефона и забылся тревожным сном только под утро. Проснулся с больной головой. В руке он держал карточку с телефоном директора охранной фирмы.
Директор еще две недели назад предложил ему установить круглосуточную охрану. Но он отказался от охраны, потому что не верил в ее надежность — эти охранники первыми же и продадут его, если им посулят большую сумму.
Он предпочел сменить квартиру. Он был уверен, что в таком большом городе эти люди его не найдут.