Поздно
Когда господин Хольмен всё-таки смирился с неизбежной жестокой правдой и позволил своей жене вызвать доктора Олави, было уже поздно: шестнадцатилетнюю Кристину Хольмен – дочь господина Хольмена было невозможно спасти.
Впрочем, как можно было ждать от господина Хольмена иного? Всю жизнь он заботился о репутации своего дома и своей семьи. Поддерживающий капиталы отца и деда, приумножая их, господин Хольмен верил – только дисциплина ему поможет вести хозяйство и деньги непоколебимо. Господин Хольмен верил в строгость и сам придумал для себя целый свод правил, подчинив этому своду жизнь целого поместья и всей своей семьи.
Все знали: у Хольмена не бывает напрасных трат. Если дочери или жене заказывается новое платье, то это для приёма гостей или выхода в свет, а не для следования моде. Если готовится званый обед – так это по большому поводу. Остальное – неуместно. Также все знали о том, что господин Хольмен придерживается строгого режима дня, а вместе с ним – жена, дочь и слуги. Никакого позднего отбытия в постель – всё не позже десяти! Никакого лежания в постели до полудня – подъём в шесть. Далее – молитва, физические упражнения или прогулка, завтрак (обязательно скромный), и дела – для господина Хольмена по вопросам торговли, для госпожи – разбор писем и вопросы благотворительности, для Кристины – образование.
После – обязательный обед в точно установленный час. За обедом – вопреки положенной городской традиции – никакого вина – лишь вода и кофе. Затем – краткая семейная прогулка, совмещающая в себе досуг семьи и одновременно дело – обсуждались дела и ближайшие траты, и каждый в свою сторону: господин Хольмен по необходимым встречам, госпожа – рукоделие или чтение, Кристина – также – рукоделие, чтение или сочинение собственных стихов. Потом вечерняя молитва, ужин, час свободного времени и спать!
И если господину Хольмену приходилось нарушать порою по необходимости собственный режим (что он воспринимал весьма болезненно), то для госпожи и дочери таких исключений не было допущено. Даже с бальных веселий и вечеров они уходили так, чтобы лечь спать в положенное время. И сложно было сказать – насколько для обеих это было естественное и собственное желание. Госпожа Эльсе Хольмен была очень мягким и тихим человеком, в духе покорности правилам воспитывала и дочь.
И всё бы шло своим чередом, если бы…
Впрочем, сначала господин Хольмен, как человек непоколебимый и очень оберегающий свою репутацию, решил, что это просто баловство. Впервые за все юные годы его дочь не явилась к завтраку, хотя вилась к молитве.
Эльсе Хольмен нахмурилась, но ничего не сказала. Господин Хольмен велел служанке отправиться к дочери и напомнить ей о распорядке дня.
Служанка вернулась бледная и испуганная:
–Госпожа Кристина сказала, что не будет есть.
–В таком случае, она останется голодной! – отвечал господин Хольмен и велел убрать приборы Кристины. Жена не посмела воспротивиться, съела свой завтрак в молчании, но когда ушёл муж, поднялась к дочери.
–Ты не спустилась на завтрак, дитя моё, – в отсутствии мужа Эльсе всегда становилась чуть строже. Она чувствовала, что должна вместо него быть воплощением дисциплины.
–Да, – Кристина впервые не поднялась навстречу матери, и даже не взглянула на неё, так и осталась лежать.
–Что-то случилось? Ты больна? – строгость госпожи Хольмен уступила милосердию и состраданию матери. Эльсе присела к Кристине на постель, коснулась её лица.
–Ничего, – равнодушно ответила Кристина. – Просто я никогда больше не буду есть.
–Почему? – Эльсе растерялась. Она не была готова к подобному ответу. Сама выученная правилам господина Хольмена, она и подумать забыла о каком-либо противоборстве им. Да и вообще – забыла уже о нарушении уклада.
–Я больше не хочу, – сказала Кристина.
Эльсе Хольмен забила тревогу. Господин Хольмен пожал плечами: ситуация ему не нравилась, но он не видел никакого тревожного мотива. Всё происходящее списал на бунт.
–Проголодается – поест, – ответил господин Хольмен.
Но Кристина не спустилась ни на обед, ни на ужин, ни на следующий завтрак. Служанкам было велено давать ей воду, но Кристина отказывалась и от неё. В конце концов, господин Хольмен был вынужден признать правоту своей жены, и послал за доктором в город.