Доктор Олави имел дурную репутацию. Самое милое, что он слышал в свой адрес, было слово «чудак». Люди позлее и посмешливее находили больше вариаций в оскорблениях, соревновались в остроумии и совершенно бесполезно. Доктор Олави – в самом деле – чудаковато и вечно не по погоде одетый, не замечал насмешек.
Более того, не страдало и его финансовое положение.
Конечно, его методы и его знания были несовершенны. Не так давно вообще по просвещённому миру заговорили доктора о болезнях и слабостях души, и об исправлениях, которые можно ускорить и которым можно способствовать. Доктор Олави был одним из этих заговоривших. Он ещё не нашёл понимания в массах, но он и не стремился к этому понимаю. Зато как представитель чего-то таинственного, ещё непознанного, начинавшего шуметь и бурлить, имел вход в высшие круги общества.
А там и клиентов.
–Моя душа больна,– сетовала, к примеру, баронесса К-л., сменившая за свою жизнь десяток амплуа в высших кругах. Сначала ей хотелось быть роковой соблазнительницей. Затем – нежной недотрогой. Потом – холодной и рассудительной королевой, а по итогу…
Годы соблазна оставили множество нелепостей; время нежной недотроги – разочарование (никто особенно и не стремился покорить её), холод и рассудок тянули её в тоску, и общий итог для баронессы был закономерен: она хотела внимания, хотела впечатлять и удивлять, но не имела к этому способностей.
К счастью, доктор Олави, прекрасно понимавший, что причуды богатых и властных зачастую равны открывающимся возможностям, насмешничать или разубеждать баронессу не стал:
–Ваша душа больна, – подтвердил он, и в следующий час вещал о тревогах и необузданных чувствах, дремавших будто бы в душе баронессы К-л. та слушала, открыв рот от восторга.
–Вы – мятежница, – объяснял доктор Олави, – ваша душа ищет войны и очень тоскует от состояния покоя.
–Так что же…
–Беспокойтесь! – велел Олави и, закрепляя эффект, даже тряхнул головою: – беспокойтесь! О слабых, о сирых, об убогих, о незащищённых. Беспокойтесь о старости, беспокойтесь о юности, и уймите свой огонь!
Другими словами – займитесь делом.
Баронесса ушла окрылённая и счастливая, оставив доктору Олави солидную сумму и составляя его репутацию, как настоящего знатока душ.
Так и повелось. Доктор Олави был чем-то вроде всеобщего шута, чудака, да пустобрёха, который говорил вроде бы нужные вещи, брал монеты, да делал что-то невразумительное. Пошла настоящая мода на изучение души, и доктор Олави был её властителем. Он вещал то, что хотели от него услышать, изредка замешивая в этих сказаниях то, что было скрытой правдой, получал прибыль, и вкладывал её в развитие настоящей науки. Он брал к себе учеников, оплачивал переводы трудов из соседних стран, изучал проблемы тех, кто не мог ему заплатить, и даже ездил перенимать опыт!
И когда Эльсе Хольмен призвала доктора Олави в свой дом, он решил, что готовится очередной только заработок, и ничего больше. но он улыбнулся и явился в положенный час.
И тут его ждало дело.
***
–Так почему вы не едите? – спросил доктор Олави тихо. Кристина была слаба, но у неё нашлись силы на изумление. Во-первых, появившийся доктор Олави был одет не по погоде – слишком уж легко для местных ветров. Во-вторых, он удалил из комнаты Кристины и отца, и мать, заявив, что если они не смогли ничего сделать за этот срок, то пусть хотя бы не мешают ему. В-третьих, он не принялся настаивать на том, что надобно сиюминутно поесть – у Кристины болел живот, и сама мысль о еде вызывала у неё тошноту.
–Я больше не хочу есть, – сказала Кристина слабым голосом.
–Но почему? Разве еда опротивела вам?
–Это…– Кристина сглотнула комок в горле. По-видимому, это причинило ей боль, и доктор Олави протянул ей стакан с водой:
–Запейте?
Она едва заметно сделала движение к стакану, но осеклась. Отдёрнула руку.
–Вода не еда, – поощрил доктор Олави. – Я не заставляю вас есть.
Кристина признала его правоту. Доктор Олави помог ей сделать глоток.
–Так всё же?
–Я не могу есть, – прошелестела Кристина.
–Не можете или не хотите? – доктор Олави был неумолим. – Вы говорили что не хотите. А теперь…
–Не хочу, – торопливо поправила Кристина.