Следующим ощущением, которое она осознала, было тепло его руки, обхватившей ее запястье. Когда она встала, Глеб обратился к группе:
— Было приятно познакомиться с вами, ребята.
Когда она поднялась на ноги, внезапный прилив смущения охватил ее, и она высвободила свою руку из его хватки. Когда Анна это сделала, тыльная сторона ее пальцев коснулась грубых мозолей на его ладони, и от этого ощущения по ее спине пробежала дрожь.
Он наклонился, и жар его дыхания защекотал ей шею, когда он сказал тихим, решительным тоном: «Пойдем».
Его хриплый голос в сочетании с теплым дыханием, направленным на чувствительную область чуть ниже ее шеи, заставил ее прикрыть глаза от удовольствия. Она попыталась сделать глубокий вдох, но в груди что-то сдавило. Словно весь кислород испарился от жара его сексуальности.
Не помогло ей и то, что она почувствовала тяжесть его руки на своей талии. Тонкий хлопок ее рубашки контрастировал с теплом, исходившим от его ладони.
Воздух. Ей нужен был свежий воздух.
— Надо выйти, — сказала она себе. Заставив свои отяжелевшие веки открыться, она именно это и сделала. Она не останавливалась, пока не оказалась за дверью. Даже несмотря на весь тот хаос, который творился в ее голове, эмоциях и гормонах, она обратила внимание на то, что он придержал для нее дверь. Он был джентльменом.
Никогда раньше ни один мужчина не делал для нее ничего подобного. Это никогда не было чем-то таким, чего ей не хватало или что она искала в ком-то. Она всегда считала это старомодным. Так оно и было, но в то же время это было очень приятно.
Глеб крикнул: «Спасибо, Сима!» перед тем, как они ушли, и она подумала о том, чтобы вернуться и спросить об апартаментах, но не сделала этого.
Она могла справиться с одним кризисом за раз, и прямо сейчас это помогало ей сохранять самообладание. К тому же она предпочла бы переночевать сегодня в своей машине, чем упустить возможность познакомиться с Глебом поближе. Это — причина, по которой она была здесь.
Выйдя на улицу, она была счастлива, что ей снова удалось вдохнуть как нормальному человеку. Потребовалось установить некоторую дистанцию между собой и очагом страсти, которым был Глеб Мозалев, но она смогла это сделать.
Не успели они отойти и на несколько метров от кафе, как Глеб махнул рукой себе за спину. — Извини за это.
Она подняла глаза и покачала головой.
— Тебе не за что извиняться. Все в порядке. Ты в порядке. Даже великолепен. Ты сделал их такими счастливыми. Особенно рыжеволосую.
Нет! В ту секунду, когда последние слова слетели с ее губ, Анна вздрогнула. Вот почему она старалась молчать, когда нервничала.
Глеб, казалось, ничего не заметил, или, может быть, он просто привык к тому, что люди говорят глупости в его присутствии.
— Она была милой.
Милой. Не то слово, которое использовала бы Анна…
Она решила, что это такая же хорошая возможность, как и любая другая, начать задавать вопросы и выяснить, какую жизнь вел Глеб. Что он за человек.
— И часто с тобой такое случается?
Как только она задала вопрос, то поняла, что это могло быть воспринято неправильно, как будто она спрашивала, часто ли к нему приставали. Она поспешила уточнить: «Часто ли люди узнают тебя?»
— В последнее время это происходит все чаще.
Глеб поморщился и взъерошил затылок. Анна не могла не заметить его рельефные мышцы. Руки? Да. Ей всегда нравились большие, сильные руки.
Улыбка? Конечно. Кто не любит красивую и искреннюю улыбку?
Глаза? Еще бы. Окна в душу и все такое.
Рост? Ага. Не то чтобы требовалось много усилий, чтобы быть выше ее, но все же.
Плечи? О да. Широкое, большое плечо, на которое можно положить голову и прижаться, — запишите.
Увидев руки Глеба, она полностью переосмыслила свой взгляд — ибо до настоящего момента мужские руки не занимали верхнюю строку в шкале «Что такое сексуальность».
Только когда он опустил их, она снова смогла думать.
— Я думал, что они увидели какую-нибудь знаменитость. — Они перешли улицу, и он объяснил: — Количество внимания, которое я получаю, довольно высоко. Я уверен, что это скоро закончится. По крайней мере, надеюсь на это.
Он посмотрел на нее сверху вниз с очаровательной кривобокой улыбкой, и бабочки в ее животе начали делать сальто. Они прекратились, когда она поняла, что видела эту улыбку раньше, только на маленьком человеке. Данил улыбался так же.
Стоп. Анна приказала себе остановиться. Она должна была перестать поддаваться этому влечению. Весьма вероятно, что он мог бы быть отцом Данила. Ей нужно было сосредоточиться на том, для чего она здесь.